Ему снился Кравченко. Кравченко с пробитой грудью и с фонтанирующей кровью подошёл к нему в том кишлаке и обнял. Причём с каждой секундой руки мертвеца сжимались всё сильнее и сильнее, с хрипами выдавливая из себя имя своего командира. Боль стала нестерпимой, Князь вскрикнул и проснулся. Рядом с ним стояло несколько человек, один из которых ногой давил на рану на ноге. Из толпы вышел опрятно одетый мужчина с бутылкой водки и хирургическими принадлежностями. Мужчина срезал куски одежды возле ранений на ноге и на руке и промыл их водкой. Толпа скандировала нечто напоминающее слово «водка» и громко смеялась, видимо пытаясь перебить орущего пациента. Опрятно одетый мужчина достал из кармана бензиновую зажигалку и поводил над огнём скальпель, пока на нём не появились цвета побежалости. Ту же операцию он провёл над вынутым зажимом. Далее мужчина надрезал рану, достал зажимом частицы одежды и осколки кости, притом оперируя ткани, поражённые некрозом, удаляя лишнюю кровь спринцовкой. Операция произошла не без некоторых затруднений, так как пациент кричал из последних сил и судорожно дёргался, хоть его и держала пара душманов. Видно было, что подобное ему уже приходилось испытывать, потому как дёргался подопытный не сильно. Доктор достал иглу с нитью, точно так же поводил её над огнём, и зашил сквозную рану «на живую». Те же манипуляции были проведены и с рукой. Самым стерильным из всей хирургической амуниции оказались бинты, коими и обмотали поражённые участки.
Измученный пациент полежал немного, бездвижно смотря в потолок, пока сон вновь не заволок его. На сей раз ему снились товарищи, обезображенные огнём и выходящие из обломков вертолёта. Они окружили лежащего и начали водить вокруг него хоровод, пока наконец сам капитан не вспыхнул огнём. Его взяли на руки и понесли к горящим обломкам. В этот момент Князь дёрнулся и открыл глаза. Его лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Он повернулся лицом к стене и вновь попытался уснуть. На сей раз перед ним предстал тот мальчик без головы и верхней части тела, стрелявший в него из автомата. Князев проснулся. На улице послышались разговоры, дверь в темницу отворилась, и порог зиндана переступил человек, похожий на полевого командира, и до боли знакомый афганец в сопровождении стражи.
– Посмотрите на нашего пленника, ещё живой, – произнёс по-русски афганец, хоть и с ужасным акцентом. Его спутник что-то сказал.
– Он говорит, он Ахмад Шах Масуд, за которым вы вели охоту.
– Я… я тебя узнал… ты стоял с полковником… хохол, – через силу выговорил пленник.
– Халиль. Да, я был тогда с полковником.
– Но… почему?
– Ты думаешь, мне нужна ваша коммунистическая казарма? Нет, не нужна. В какой-то момент я понял, что хочу строить социализм, только для себя, и тогда вышел на Ахмад Шаха. Он предложил мне условия, от которых я не смог отказаться. Я рассказал о готовящейся операции. И мы придумали этот план с «подменой понятий».
– Почему… вы меня… не убили?
– Сначала хотели, потом решили, что за пленников можно взять хороший выкуп. Вы же своих ребят не бросаете, правда? В этом ваша сила и одновременно слабость. Взяли бы и больше, да только больно прыткими вы оказались.
– Почему… снайпер был один?
– Один мёртвый снайпер лучше, чем два. Он был нужен для приманки.
– Что… будет со мной… дальше?
– По своим каналам мы объявим размер выкупа, если откажутся, то пристрелим как собаку. Мы тебя только проведать зашли, поэтому мы пойдём. Прощай, капитан.
И они удалились восвояси. Дверь, а точнее решётка, со скрипом закрылась за ними. Капитана распирала злоба, однако бессилье взяло вверх, и остатки сознания растворились в глубоком сне.
***
Прошло несколько недель. На рынке в одном афганском городишке прогуливался мужчина, одетый по-местному, притом выделявшийся из людской массы европейскими чертами лица. Он походил немного, огляделся и зашёл в лавку к старому пуштуну. Они пошли вглубь лавки и уселись вдвоём за столиком.
– Зачем ты пригласил меня, Бабрак? – полюбопытствовал мужчина с европейскими чертами.
– У меня есть информация по поводу твоего капитана, Алексей.
– Где он?
– Не торопись. Что мне будет за эту информацию?
– Смотря что хочешь.
– Я хочу, чтобы вы перестали устраивать рейды на территории моего господина и сконцентрировались на Масуде.
– Ты же знаешь, это решает штаб, а не наше ведомство.
– Такова моя цена.
– Хорошо, я что-нибудь придумаю.
И старый пуштун написал на бумаге координаты горного кишлака где-то рядом с границей.
– Скажи мне, Бабрак, если не секрет, откуда у тебя информация?
– Да так… Один доктор рассказал.
Они пожали друг другу руки и разминулись.
***
