– Вы немного путаете… – он всплеснул руками, в ответ на что молчавшая доселе Нинель Григорьевна прислонила к пассажирскому подголовнику воронённый ствол и спокойно сказала:
– Да ты не суетись.
Валерий Николаевич повернул голову и увидел отлично сохранившийся комиссарский Маузер с позолоченной гравировкой «Небоскрёбу от братвы». Нинель Григорьевна нанесла на такую бестактность удар рукоятью по носу, воскликнув:
– Говори, что знаешь или карачун тебе! – и взвела курок.
– Хорошо, хорошо, я всё скажу! – загнусавил грубиян со сломанным носом, вытирая кровь грязным рукавом. – После того как мы договорились с вами о встрече, меня возле подъезда встретил ваш батюшка. У вас это видимо семейное. Так вот, мы зашли ко мне, и он заявил, что знает о встрече, затем спросил время и место. Я подумал, раз ему известно, то смысла скрывать нет и рассказал.
– «Батюшка» говорил ещё что-нибудь?
– Да, про тех, с кем вы должны были встречаться.
– И?
– Он говорил, это какие-то неместные гастролёры, которые решили подмять город под себя, а покупка оружия только предлог, чтобы вас перестрелять. Ещё Дмитрий Николаевич рассказывал, мол, их возглавляет какой-то Князь, который вроде воевал в Афгане, попал в плен, и когда его освободили, то перестрелял всех пленных афганцев. Дело вроде как замяли, и его комиссовали по состоянию здоровья.
– Тогда почему этот Князь своих шестёрок на меня ночью натравил?
– Этого я не знаю. Теперь-то вы меня отпустите?
– Как же я тебя отпущу, если ты пойдёшь и всё расскажешь.
– Но вы же…
В то же мгновение хлопнул раскатистый выстрел, и содержимое черепной коробки Валерия Николаевича окрасило салон, кожаный плащ и лицо Алёны Дмитриевны.
– Да твою же мать, Нинель, уже пятая машина! – испугавшись, закричала оглушённая Алёна Дмитриевна, ударив ладонью по рулю (если бы не опущенные стёкла и не воля случая, они бы обе скорее всего оглохли), – зачем ты его грохнула?!
– Мне показалось, он полез в кобуру.
– В какую ещё… – приходя в себя, выпалила Алёна Дмитриевна, стряхивая с лица остатки головного мозга и приподнимая потяжелевшее тело. Рука мертвеца действительно лежала на кобуре.
– Твою мать, у него была кобура. И что теперь делать?
– Надо забивать гастролёрам «стрелку» у «кричи-не-кричи» и мочить их.
– На чём мы поедем, если я последнюю «лавеху» на «Волгу» спустила, а все тачки братвы заняты?
– Мне почём знать?
– Ладно, у «батюшки» есть старый «космич», он на нём гонял, пока на «служебку» не пересел. Давай-ка покойничка спровадим. Сука, всё кровякой своей заляпал.
Водитель снялся с «ручника» и воткнул передачу, после чего две авторитетные особы вдвоём откатили машину к обрыву и сбросили её в пучину. Компаньонки отошли чуть подальше, спустились к реке и на скорую руку оттёрли кровавые подтёки, благо на чёрной коже не сильно выделялось. Уже на трассе Алёна Дмитриевна бросила «неразменную двушку» на верёвочке в таксофон и сделала звонок:
– Алло, Мишенька, здравствуй. Короче, подымай братву, забивай «стрелу» «гастролёрам» завтра на шесть вечера у «кричи-не-кричи». Всё ясно?
– Яснее ясного, Алёна Дмитриевна, не переживайте, всё будет в полном ажуре.
– Уж постарайся. Всё, до связи.
Алёна Дмитриевна положила трубку, достала «двушку», и они со спутницей отправились в тускнеющий закат.
Весь следующий день растворился в хлопотах. Все силы были брошены на подготовку к предстоявшему рандеву. «Залётные фраера» вызов приняли под предлогом «обсудить сложившиеся непонятки». Намечалась бойня. Как и договорились, в шесть вечера у «кричи-не-кричи» показалась кавалькада, во главе которой, задыхаясь, и через силу перемещался старенький «Москвич». Его кузов немного подржавел, где-то насквозь, на кочках колымага хлопала крыльями, одно из которых было не в цвет кузова – в общем, всё как положено. Внутри воняло дешёвым куревом от кучки окурков, которые Алёна Дмитриевна тушила непосредственно об торпедо и вследствие того разбросанных по салону.
– Смотри, Алён, вот они, соколики. Вон то похоже их командир, упакованный весь с ног до головы. Сразу видно, парняга центровой, – Нинель Григорьевна указала на сухощавого высокого мужчину лет тридцати, загоревшего, если не сказать выгоревшего донельзя. При виде приближающихся машин «парняга» встал с капота своей Audi 80 и пошёл навстречу. Подчинённые достали автоматы и передёрнули затворы. Головной «Москвич» остановился, и из него появились на суд общественности Алёна Дмитриевна со своей спутницей. Остальные члены группировки в пику конкурентам достали автоматы и также напоказ передёрнули затворы.
– Здравствуй, Князь, – Алёна Дмитриевна протянула правую руку оппоненту. Ей в ответ тяжёлыми цепями загремел едкий смех.
– Да чтоб я бабе руку жал, – сквозь лавину смеха процедил Князь.
