– Ты кого бабой назвал? – Алёна Дмитриевна накинулась на собеседника с кулаками, на что тот среагировать не успел, и борцы рухнулись в траву. Окружающие было напряглись, наставив на парочку автоматы, но тут же передумали и опустили «стволы» – ситуация складывалась, в общем-то, неортодоксальная. Меж тем шефы конкурирующих организаций мутузили друг друга кулаками до тех пор, пока Князь не засмеялся и не крикнул: «хватит, хватит!» Борцы встали, отряхнули с себя остатки боя в виде травы с землёй, и на сей раз пожали друг другу руки.
– Чем обязан, Алёна Дмитриевна?
– Хочу разъяснить одно щекотливое обстоятельство.
– Какое же?
– Как тебе, Князь, известно, не так давно, а точнее недавно, твои быки чуть не превратили меня в склад для пуль…
– Это были не мои быки.
– Возможно. В любом случае действовали они по твоей указке. И меня интересует вопрос – кто меня заказал?
Князь немного замялся, однако тут же на его лице мелькнула мысль:
– Мент один с полковничьими погонами, если не ошибаюсь, ваш отец.
– Откуда мне знать, что ты мне сейчас кашу на воротник не накладываешь?
– Оттуда, что ваш папаша на нас вышел сам и попросил встретиться. Ну, мы встретились, потрещали. Он говорит, мол, доча моя без моего участия проворачивает левые схемы и вообще гребёт дело под себя, отчего серьёзные дяди негодуют. Вот и решили они вас убрать.
– У меня есть другая информация – ты решил меня убрать и подмять город под себя, когда на тебя вышел мой отец.
– Эта информация случайно не от того прапора, который сдал место стрелки вашему отцу, который сдал её мне?
– Откуда ты…
– Да раскройте ты глаза, Алёна Дмитриевна! – не сдержался Князь, – они сговорились за твоей спиной, а ты на дым смотришь вместо огня.
– Как же так? Я же дочь ему, козлу общипанному, – Алёна Дмитриевна потерялась и спросила, как бы желая услышать, будто бы всё это неправда или несмешной розыгрыш.
– Вот так. В этом деле нет родственников, а есть только чьи-то интересы, – для неё это прозвучало как приговор. Все самые ужасные догадки подтвердились. Дабы разрядить обстановку, Князев решил пойти на мировую:
– Мне жаль, но такова жизнь. От жизни лучше не ждать ничего хорошего – не так больно будет обламываться. Это я ещё в Афгане понял. Все виновные в покушении на вас, конечно, кроме вашего отца уже мертвы, поэтому предлагаю считать сложившуюся ситуацию недоразумением и продолжить наше сотрудничество, – он протянул руку. Она отвлеклась от печальных дум и пожала ему руку.
– Может быть отметим наш союз? – лицо Алёны Дмитриевны просияло.
– Гулять так гулять, не каждый день отца теряю! Только не могли бы вы подвезти нас с моей спутницей, а то наш хлам на последнем издыхании.
– Конечно, вы можете даже порулить.
– Прекрасно, рулить я люблю. Братва! Все в «Голубую лагуну»!
Все расселись по своим тарантасам и поехали в означенное заведение, оставив «Москвич «отца» в одиночестве. Как обычно, игнорируя существование правил дорожного движения. Особенно отличилась Алёна Дмитриевна, любившая полихачить. Нынешнее её чувство походило на чувство игрока, поставившего последние штаны на рулетку в надежде отыграться и проигравшегося вдребезги. Это было чувство некой мучительной свободы, когда последний моральный ориентир оказался потерян, и уже ничего не могло остановить стремительное скатывание в пропасть.
В тот вечер Алёна Дмитриевна выпила больше обычного. Она заказывала музыку, исполняла пьяные вызывающие танцы, и даже подралась с конферансье, за которого в какой-то момент объявила музыкальные номера. Если бы не находившийся рядом Мишенька, сунувший в карман конферансье банкноту, дело могло бы закончиться на приёме у отца, уже переставшего быть таковым. В свою очередь Князь воспользовался нынешним состоянием новой коллеги и повторно заключил с ней ту самую сделку о продаже оружия, правда, с хорошей скидкой. Тогда он предстал для неё чем-то сродни мессии, наконец-то открывшей ей глаза на истинное положение вещей. Ближе ко времени закрытия увеселительного заведения рассудок лишившейся отца дочери помутился окончательно, и её проспиртованная туша упала на столики в первом ряду. Проснулась она под утро в новых для себя интерьерах с заживо отлитой свинцовой головой. Полежав какое-то время на перинах с тщетными попытками начать мыслительный процесс, Алёна Дмитриевна осознала, что лежит абсолютно голая. С неимоверным усилием повернув голову, её глаза уставились на полностью голого Князя, вид которого её поразил. Всё тело его зияло шрамами, при том он был худощав, как дворовая псина.
