Так и закончилось бессмысленное тестирование, как всегда нужное только его организаторам. Следующим на очереди уроком значился русский язык. Странное дело, но Алёна Дмитриевна пребывала в трезвом состоянии и даже в хорошем настроении, чем несколько удивила своих посетителей. В редкие моменты трезвости она давала задания по типу «выделить основу предложения такого-то» или задавала писать сочинения на тему вроде «как вы понимаете смысл слова этакого-то». Опять-таки, примерно то, что ожидало девятиклассников на экзамене.
– Дорогие мои спиногрызы, сегодня мне от вас надо сочинение на тему «как вы понимаете понятие чувство долга», – выразила вслух собственные намерения Алёна Дмитриевна.
– Сколько знаков? – взялся уточнить задание Надеждинский.
– Каких знаков?
– Денежных. Букв сколько писать?
– Сколько напишешь, столько и будет. Ладно, давайте обсудим тему, а то чую, понапишите вы мне сейчас басни Крылова. С тебя, счётчик знаков, пожалуй, и начнём.
– Чувство долга – наверное, то чувство, когда занял денег, и от желания их вернуть буквально начинает гореть карман.
– Попытка неплохая, только речь идёт о другом долге – перед родиной, обществом. Человечеством, в конце концов.
– Мне вот интересно, – вмешался в полемику Фалафель, – почему нам с детства внушают, будто мы кому-то что-то должны. Я, например, у родины ничего не занимал.
– По-твоему, образование, которое ты получаешь, ничего не стоит? – возбудилась Алёна Дмитриевна.
– Да, такое образование ничего не стоит. Мне ещё доплачивать должны за то, что я сюда каждый день хожу.
– А если на нас нападут американцы, то кто будет родину защищать, если никто никому ничем не обязан? – язык педагога от перехода на верхние регистры стал немного заплетаться.
– Точно не я. Я с автоматом по окопам бегать не собираюсь. Да и за чем? За то, чтобы пахать всю жизнь за копейки и сдохнуть на работе?
– То есть вы, государь, хотите нашего порабощения?! – окончательно вышла из себя на крик взбешённая учительница.
– Кому мы нужны такие? У нас проблем столько, и целой вечности не хватит их все решить. Люди уже давно по визе ездят работать к «завоевателям» и ничего. Телевизор поменьше смотрите.
– Всё, хватит! – Алёна Дмитриевна стукнула ладонью по столу, – нужно вводить образование для избранных, чтобы такие вот необязанные рот не разевали. Урок окончен! – рявкнула она и походкой тираннозавра удалилась из кабинета. Все присутствующие удивлённо посмотрели на Фалафеля.
– Чё я такого сказал? – не менее удивлённо спросил он.
Остаток урока прошёл в кладбищенской тишине. Настроение одноклассников как-то сразу срезалось, и со звонком они поплелись к кабинету математики. Нинель Григорьевна в знакомой всем манере встретила их тепло, не заставив ждать в холодном кабинете. Пересёк линию фронта и Надеждинский, словно их давешней потасовки не было вовсе. Трудно однозначно заключить, чем обуславливалась её толерантность – прогрессирующей деменцией, любовью к ближнему или непротивлением злу насилием, однако, скорее всего, она приберегла шикарный повод для ответного удара на другой раз.
– Здравствуйте, ребятушки-козлятушки, чем сегодня будем заниматься? – со звонком зашевелила сморщенными губами Нинель Григорьевна.
– Давайте немного посчитаем, – предложил Чистоплюев.
– Отличная идея, Мишенька, что считать будем?
– Давайте посчитаем шаги до дома.
– Хорошо, Мишенька, можешь идти считать шаги, пока мы с ребятами будем считать арифметические прогрессии, – отсекла все поводы для шуток самая «авторитетная» бабушка школы и достала стопку толстых печатных тетрадей с незатейливой надписью на мягком переплёте «КИМ», скрывавшей за собой сокращение от «контрольно-измерительные материалы». Когда-то на заре учебного года Виктория Игоревна спустила разнарядку о сборе средств на эти самые образчики высот полиграфической мысли, после чего их появления пришлось ждать ещё около месяца. Однако по факту их прибытия они сразу же были сданы учителям и впредь выдавались исключительно «по учебной надобности».
– Настасьюшка, свет мой зеркальце скажи, сколько у нас там получилось? – спустя некоторое время справился заскучавший любитель группового счёта в столбик.
– У меня получилось девять тысяч пятьсот девяносто два, – поделилась личным видением ситуации Настасья Филипповна.
– Какая ирония, мне столько же за пятиклассников платят.
– Так это правильно? – попробовала дознаться до истины испытуемая.
– Знаешь, Настасьюшка, за этих обормотов ещё столько же давать надо. Итак, настало время подышать мелом. Дышать, конечно же, буду не я, а будет, – Нинель Григорьевна уткнулась в журнал, – Чистоплюев. Иди, Мишенька, счетовод ты наш.
– Может не надо? – попытался отговориться «Мишенька».
– Нет, не может, иди давай, не на Голгофу же я тебя зову, – от такого острого и одновременно пробивного аргумента Чистоплюеву пришлось повиноваться. Математическими способностями он обладал весьма посредственными, правда, компенсируя их отличным знанием поисковой строки в браузере. Теперь же его вынудили отложить до востребования свои отличные стороны и пользоваться посредственными.
