– Веди себя прилично, – слегка толкнула Екатерина Ивановна сына в бок. Последний ничего и ничем не ответил, единственно присев на знакомый радиатор отопления, погружаясь в думы.
– Можете заходить, – прервала его Виктория Игоревна и пригласила мезальянс в учительскую. За столом по кругу собралась шабашка из всех учителей кроме Светланы Александровны Свистковой и Валентина Игоревича Гуляшова, мнение коих никого не интересовало.
– Привет вам от израильской контрразведки, – поприветствовал собрание входящий.
– Видите, видите, он опять начинает, – заслышались возмущённые возгласы.
– И так каждый божий день, – завозмущалась в резонансе с ними Виктория Игоревна.
– Все претензии к производителю, – ответил объект претензий.
– Надеждинский, имей хоть какие-то приличия! – раскрыла перепачканный в помаде рот Ирина Петровна, отчего тот, к кому она обращалась, рассмеялся ей в лицо.
– А я считаю, – вмешалась Алёна Дмитриевна, – что смех – это защитная реакция. Мне вот тоже становится смешно, когда вы открываете рот, – Ирина Петровна стушевалась и замолкла до конца приёма.
– Коллеги, не ссорьтесь. Семён, куда ты собираешься идти после девятого класса? – осведомилась Виктория Игоревна.
– В техникум, – раздалось категоричное «прощай» с его стороны.
– Нет, вы только посмотрите на них, сначала Витя, а сейчас и
– Какие есть, других на склад не завезли.
– Не переживайте, ещё успеет передумать, – вынесла окончательный вердикт Татьяна Юрьевна, единственная представлявшая на выставке маразма здравый смысл.
– И всегда ты себя так ведёшь? – уже по выходу из застенков вслух возмутилась Екатерина Ивановна.
– По ситуации, – на корню отрезал Семён, не любивший подобных выяснений отношений, и дальнейший их путь домой прошёл в неловкой тишине.
Глава 10. Заводской апельсин
Это был погожий майский денёк, один из тех, которые обычно выпадают на конец месяца. Пожалуй, май – лучший месяц в году, ибо зимний холод уже отступил, а летняя жара ещё не настала. Омрачалось то солнечное утро единственно обстоятельством сдачи экзамена по русскому языку – первому в году, хоть и не единственному. После всевозможных репетиций – от городских до почти межгалактических, девятиклассники всё-таки вышли на финальный, девятый круг бюрократической волокиты. В последние годы сложилась негласная традиция проводить экзамены в «неродных» школах, якобы по причине списывания учениками то ли при попустительстве «родных» учителей, то ли при их содействии. Правда, что мешает ученикам списывать в другой школе, остаётся тайной за семью печатями. Как бы там ни было, но коллектив девятого класса девятой школы уже битый час ожидал начала экзекуции подле крылечка третьей школы. Ходили упорные слухи о большей предрасположенности её педагогического состава к учащимся, нежели в девятой, будучи, не обладая «наполеоновскими» амбициями, как более старшая по номеру.
В честь окончательного и бесповоротного наступления весны Алёна Дмитриевна ушла в долговременный запой, краёв которому в ближайшей перспективе не предвиделось. Посему её на посту «предводителя команчей» подменяла Виктория Игоревна, активно наводившая суету среди толпы. Она сновала среди разношёрстной публики, интересуясь о местонахождении Жоры Каравайного, однако везде её провожали недоумевающие взгляды. Спустя минут пятнадцать предмет её поиска всё же соизволил вальяжно подкатить на горизонте.
– Здорово, бродяги и бродяжницы, – заявил он о своём присутствии.
– Жора, где ты был? Ты пьяный? – возмутилась аки морская гладь Виктория Игоревна.
– Не пьяный, а навеселе.
– Господи, за что мне такое наказание? Так сложно хотя бы на экзамен прийти трезвым?
– Вы мне чё, суд, чтобы чё-то запрещать?
