Заводская раздевалка, конечно же, была не такой убогой, как школьная, но всё же никаких изысков своим постояльцам она не предоставляла. Все её внутренности делились на два вида: неудобные скамейки, не имевшие возможности одновременно вместить седалища всех желающих, из-за чего постоянно велись баталии, и вещевые шкафчики из штампованной фольги, при желании протыкаемые пальцем. Однажды с ними произошёл казус, ибо при переделе собственности казусы не могут не произойти. Когда постояльцам раздевалки выдавали ключи от шкафчиков, некоторые из них завладели сразу несколькими, оставив не у дел n-й процент зевак. Перепись особо одарённых результатов не дала, и начальство об случившемся инциденте потихонечку забыло. Однако о чём забыло начальство, о том помнит простой народ, среди которого находились мстители, вкручивавшие в замки саморезы и открывавшие их, конечно же, без возможности дальнейшего закрытия. Всё по посконно русской формуле «так не доставайся же ты никому». «Сезонным рабочим» по заведённому порядку доставались как раз взломанные шкафчики, хотя некоторым везунчикам выдавали и нормальные. Переодевшись по уставу, Фалафель с коллегой под руководством Сергея Максимовича направились к слесарному участку. В его главе стоял высокий пожилой мужчина с таким броневым навесом спереди, с коим можно было бы разгонять уличные демонстрации.
– Здорово, Петрович, я тебе курсантов привёл, – сострил Сергей Максимович с самодовольным выражением лица.
– Курсантов? Отлично, мне как раз нужно огород вспахать, – отшутился Петрович.
– Мы пришли работать на завод, а не в огород, – не отставал Фалафель.
– О, да ты поэт, Есенин почти. Ладно, меня зовут Геннадий Петрович Боровиков. Теперь ваша очередь представляться.
– Преставиться мы всегда успеем, скажите лучше, что там по зарплате? – вмешался в разговор Надеждинский, доселе молчавший и критично осматривавший обстановку.
– Ладно, пошутили и хватит. Это Витя Фалафель, это Семён Надеждинский, прошу знакомиться. Только ты их, Петрович, не обижай, а то я тебя знаю, – напутствовал Сергей Максимович, пока не скрылся меж станков.
– Значит так, буду краток, как в Советской армии. Не курить, не пить, баб не водить, на работе появляться вовремя. Всё ясно? – уверенно произнёс Геннадий Петрович.
– Всё! – как в Советской армии выкрикнул Витя.
– Что умеете делать? – продолжал расспросы его наставник.
– Всё, о чëм попросят, – заявил Семён.
– То есть я вас ещё просить должен?
– Желательно вежливо.
– Всё с вами понятно. Тогда, словоохотливые мои, берите по метле и за мной.
Словоохотливые в точности выполнили приказ, переменив свои «мëтлы» на заводские, и вместе с ними оказались на улице, где жара переходила за рамки разумного и почти плавила асфальт.
– Метите отсюда и до обеда. Как закончите, вернётесь. Появятся вопросы, я у себя, – отчитался Геннадий Петрович и двинулся обратно в цех. Некоторое время двое работяг через силу пытались перемещать пыль и камни с одного места на другое, пока Фалафель наконец не выдвинул ультиматум:
– Давай отдохнём, или я сейчас сдохну.
Утвердительный ответ не заставил себя ждать, и они оба рухнулись на лавочку. Витя достал сигарету и закурил, Семён же наслаждался окружающими пейзажами. Когда остаток сигареты полетел в большую канистру из-под масла, выполнявшую роль пепельницы, их навестил Геннадий Петрович.
– Почему не работаем? – негодовал он.
– У нас технический перерыв, – отпарировал Фалафель.
– Технический перерыв давно закончился.
– У нас только начался.
– Вы вообще сюда зачем пришли, работать или портки просиживать?
– Мы пришли сюда зарабатывать.
– А, зарабатывать. Тогда пойдёмте к Сергею Максимовичу, пусть он тоже послушает.
Сказано – сделано, и они втроём действительно не спеша поплелись к Сергею Максимовичу. Тот несколько удивился и задал вполне резонный вопрос:
– Уже наработались, курсанты?
– Они сюда не работать, а зарабатывать пришли, – констатировал печальный факт Геннадий Петрович.
– В чём дело, ребята? – взял серьёзный тон Сергей Максимович.
– Мы поработали и решили немного отдохнуть, когда к нам подошёл Геннадий Петрович, – изложил нарративную версию событий Фалафель, – вам-то хорошо, у вас солнце здесь не палит и не так душно, – добавил поборник справедливости.
– И что, не работать теперь? – неистовствовал его наставник.
– Успокойся, Петрович, умаялись ребята с непривычки. Вы, кстати, обед с собой брали? – обратился в конце к ребятам Сергей Максимович.
– Нет, – ответил Витя.
– Тогда идите переодевайтесь и завтра здесь с обедом и без опозданий.
Новоявленные работяги не прекословили и высадились в раздевалке, где Фалафель поделился своим мнением:
– Не нравится мне этот старичок-боровичок, дерзкий он какой-то.
– Он, похоже, солдафон и трудоголик, – добавил от себя Надеждинский.
– Думаю, мы от него ещё натерпимся.
С неутешительными выводами коллеги переоделись в штатское и в двенадцать уже стояли на проходной. Пройдя оную, они оказались там, откуда стартовала их трудовая деятельность. Так закончился их первый рабочий день.
