– Попробовала бы сама сделать хотя бы часть из того, чего добился он. Но ничего, ещё на нашей памяти построят развитой капитализм, и будем жить как в Европе, или лучше.
– Ага, спят и видят, как тебе «светлое капиталистическое будущее» построить.
Подопечные Геннадия Петровича во всё протяжение разговора стояли молча, ибо не добавить, не убавить к нему было нечего. Порой случаются подобные издержки – человек может быть отличным семьянином и образцовым гражданином и одновременно быть политически безграмотным, принимая взгляды дядек из телевизора за свои собственные. Правда, не лучше и хулители всего и вся, ругающие всё подряд, исходящее от «проклятой власти». Пожалуй, нет хуже яблока раздора, чем политика. В самой сплочённой компании разговор хотя бы с намёком на политику доведёт до спора, вплоть до драки. Предчувствуя такой исход полемики, Геннадий Петрович решил разойтись на добром слове. Уже у верстака к нему впервые за всё время Фалафель обратился с просьбой:
– Можно мы завтра уйдём пораньше? Нам нужно сходить в школу узнать результаты экзамена.
– Пишите увольнительную и идите.
– Давайте обойдёмся как-нибудь без увольнительной, мы же первую половину отработаем, – его наставник мельком глянул на Семёна и проговорил с видимым усилием:
– Идите, только не забудьте предупредить Сергея Максимовича.
– Хорошо.
– Что хорошего то?
– Работать меньше придётся.
– Иди уже.
И он ушёл, потому как часы клонили к двум. Наедине с ним остался Семён, с которым лучший друг школьников и физкультурников уже в технический перерыв как бы невзначай попробовал завести беседу:
– Почему ты такой серьёзный в последнее время?
– Недавно произошли события, натолкнувшие меня на размышления. Если вам интересно, то мой родитель (позволю себе такое выражение) в пьяном помутнении угробил свою собаку, которую, по его словам, любил.
– Ба, вот в чём дело. Преданный был пёс? – поразился Геннадий Петрович, но всё же проявил участие.
– Да, преданный, преданный своим хозяином. Это событие подтолкнуло меня к созданию теории, как я её назвал, «уродливой любви».
– Уродливой любви? – переспросил слушатель.
– Патологической, дефективной, однако мне больше нравится уродливой. Суть теории заключается в том, что подобные моему родителю индивиды любят объект собственного обожания непонятно почему, то есть они бы и рады не любить, но происходит всё как-то бессознательно. Из-за чего они будут причинять этому объекту страдания, как физические, так и моральные, доходя в бессознательном влечении до сладострастия и упиваясь им. До тех пор, пока в какой-то момент они не начнут желать ему смерти, сознательно или без.
– Подожди, ты же сам сказал, собаку машина сбила, то бишь произошёл несчастный случай не по его воле.
– Да, возможно, оно и так, только отпустил он псину у проезжей части. Как я уже отметил, подобное может происходить и бессознательно, бессознательно в том смысле, что субъект уродливой любви может не признаваться самому себе в желании объекту смерти. Во всяком случае, до поры до времени. И тут я вспомнил о себе…
– Было бы странно, если бы не вспомнил. Дай-ка угадаю, ты считаешь себя объектом такой вот любви?
– Вы довольно догадливы. Считаю, впрочем, не только самого себя. Мне вспомнилась мать, которая довольно пассивна к подобным проявлениям «любви» со стороны мужа, хоть иногда и пытается ему как-то противодействовать. Тут мы должны ввести ещё один термин, термин «моральное убийство». Моральное убийство – это перевод осмысленной жизни в бессмысленную или иными словами перевод жизни в бесцельное существование. Как мне кажется, связано оно может быть в том числе и с разрушением
– Подожди, отец же тебя кормит, поит, содержит, в конце концов.
– В том то и дело, кормёжка в наборе со скудным содержанием единственное оправдание его тирании. Он, видимо, принимает меня за ту псину, которую можно бить и материть по поводу и без, в то время как она будет благодарно вилять хвостом.
– Не понимаю, в чём проблема. Найди себе работу, сними квартиру и живи отдельно.
– У меня учёба, а в нашем городишке нет такой работы, которую можно было бы совмещать с учёбой. Вы меня тоже поймите, между учёбой и работой я выберу учёбу. По крайней мере пока. Но я надеюсь, когда-нибудь этот порочный круг разомкнётся.
