Майор Золотарев сидел за кухонным столом и задумчиво пил чай. Перед ним лежал листок с номером 7417841, который он переписал с ошейника найденной собаки. На часах было уже восемь утра. Наташа тихонько зашла на кухню, обняла мужа сзади за плечи и тихо спросила:
— Ты так и не ложился? Я ждала тебя, ждала и уснула.
— Я люблю тебя! — сказал Золотарев, повернулся и крепко обнял жену.
— Господи, — прошептала она, — когда же тебя отпустит? Неужели ты так и будешь убивать себя медленно и постепенно.
— Отпустит, Наташа, обязательно отпустит. Вот только доделаю кое-какие дела, и мы вместе уедем на неделю на море. Будем купаться, загорать, гулять по пляжу. Юрка будет кидать камни в воду, есть мороженное. Нам всем вместе будет хорошо. Подожди чуток, совсем чуток. Скоро всё закончится, я обещаю тебе, слышишь? Обещаю. А сейчас извини, Наташа. Мне надо выяснить один вопрос, — с этими словами он взял телефонную трубку и по памяти набрал номер.
— Алло, — послышался сонный и недовольный голос на другом конце трубки.
— Валера, — сказал Золотарев, — это я, прости, что так рано, но это очень важно.
— Вовка? — прозвучал удивленный голос — Что случилось? С тобой все в порядке? С Наташей? С Юркой? Ну, говори не тяни.
— Слушай брат, тут такое дело. Собаку я нашел ночью, надо бы узнать, что к чему.
— Собаку? — Удивленно спросил голос. — И ты звонишь мне в выходной день утром? Я уж подумал, что у тебя проблемы, а ты мне про собаку? Ну, Володя, ты даешь. А ты не выпил случайно, майор? А?
— Да погоди ты, — теряя терпение, сказал Золотарев, — непростая собака, видел я таких собак. Из вашего ведомства собака, с номером на ошейнике и ошейник ваш. Машина ее сбила, сейчас на даче у меня. Помоги мне Валера, пробей номерок. Очень надо. Я спать не могу спокойно. Юрка переживает, ты же знаешь какой он, помоги, брат.
— Володя! Ты вообще в своем уме? Наши собаки поголовно на полном контроле. Они все засекречены. Каждая единица на вес золота. Это настоящие обученные бойцы. Они даже понимают все, как люди. А ты мне говоришь, машина сбила. Наших собак нельзя просто так найти на улице. Да, что там, ладно говори номер, бред какой-то.
Золотарев взял измятый листок и старательно прочитал цифры.
— Хорошо, Володя. Ох, подведешь ты меня под монастырь своим характером, — сказал голос и прибавил, — ты же знаешь, как я к тебе отношусь, и что для меня значит, твоя семья. Я не могу тебе отказать, хотя вся информация строго засекречена. Я попробую. Давай в семь вечера на нашем месте. Наташке только ничего не говори, а то начнет волноваться. — Сказал человек на том конце провода и повесил трубку.
Майор Золотарев сидел в небольшом уютном кафе и нервно допивал четвертую чашку кофе. Он уже начал волноваться и поглядывать на часы, когда человек в штатском с выправкой офицера подошел к нему и присел за столик. Это был тот самый полковник, который два дня назад разговаривал с Петровичем в питомнике, из которого и сбежал Метис. Полковник был встревожен и немногословен.
— Значит так, Володя, — начал полковник, — нет у нас такой собаки. Вернее уже нет. Погиб три месяца назад при исполнении, — голос полковника дрожал, и по его лицу было видно, что он хочет как можно быстрее закончить этот разговор.
— Понимаешь, — продолжил он, — я много не могу тебе сказать. Скажу одно. Может ты и нашел какую-то собаку, но к нам она не имеет никакого отношения. Я пытался поднять личное дело, так по таким, как этот пёс, личные дела уничтожаются, или остаются полностью засекреченными.
— Да, уж. Не густо, — разочаровано протянул Золотарев, — ну раз открыто сказать не можешь, так хоть намекни. Может, сам догадаюсь, понятливый вроде.
— Да пойми же ты, чудак-человек, — понизив голос до шепота, сказал полковник, — личные дела таких собак — это государственная тайна. Ты, Володя, сыну моему жизнь спас, а значит и мне. Я в долгу неоплаченном перед тобой до гробовой доски. Я скажу тебе только то, что могу. Остальное домысливай и делай выводы сам. — Его хозяин погиб при задержании несколько месяцев назад. Кличку сказать не могу, имя хозяина тоже. Сам понимаешь он прошел специальную подготовку, и за ним куча боевых операций, и еще много чего. Официально его нет. Усыплен согласно приказу вместе с другими выслужившими и теми, кто по ранению, или по психологическим мотивам не могут продолжать службу. Поэтому он вычеркнут из архива и снят с довольствия. Личное дело исчезло из сейфа, это, по меньшей мере, странно и непонятно. Чтобы хоть как-то сгладить это дело, наши ребята, провели его по форме, погиб при задержании тем же числом, когда погиб его хозяин. Так что, Володя, нет такой собаки, и никогда не было. Оборотень. Уж и не знаю, кого ты там нашел. Больше ничего сказать не могу, — закончил полковник и, наклонившись к самому уху Золотарева, еле слышным голосом добавил, — Володя, если это действительно он, спрячь его максимально надёжно. Я потом тебе все объясню, когда все уляжется. Благодаря его хозяину и ему жива сейчас моя семья, да и тебя это напрямую касается. Не просто так он появился. Значит, так судьбе угодно.
