– Я прямо сейчас напишу ему в социальных сетях, что он офигевший придурок! – взбесилась Ксения, как только подруга озвучила фразу Громова, поставившую крест на их совместной карьере. – Прямо сейчас! Чтобы все знали!
– Ксюша! – Таня попыталась выхватить телефон у подруги, но попытки оказались тщетными.
Ксения быстро нашла аккаунт Жени, открыла последнюю публикацию и замерла на несколько секунд: Громов сидел на корточках рядом с симпатичной дворнягой. Приобнимая её, он счастливо улыбался в камеру, а собака приоткрыла рот, свесив язык.
Ксения второй раз за день не могла понять, чего хочется сейчас больше – умилиться такому доброму жесту или треснуть чем-нибудь Евгения за ту фразу, и за то, какое имя он дал собаке. Решив, что Таня должна это увидеть, она развернула экран телефона. Алексеева сначала побледнела, а затем побагровела и потянулась к сумке, доставая оттуда телефон и гневно набирая Громову сообщение:
И буквально через пару секунд получила от него в ответ:
– Официально объявляем Евгению Громову войну! – решительно воскликнула Ксения, разбудив в Тане женскую гордость, которая несколько сбавила обороты после написания рокового заявления.
Ещё примерно час подруги оживленно разговаривали, делясь своими планами о том, как Тане быть дальше. И сошлись на том, что необходимо прийти на бал в компании нового партнера. И хотя Алексеева успела пожаловаться, что Илья едва ли мог конкурировать с Громовым, Ксения была уверена, что одно только присутствие другого мужчины рядом с Таней непременно выведет Евгения из равновесия. Подруги дали друг другу «пять» и поднялись из-за стола, направляясь за платьем. Татьяна чувствовала приятное возбуждение. Она почувствовала себя живой. Впереди ждет непростое время, но она заставит Евгения пожалеть и, может, даже пострадать.
И важно ли, что страдать при этом будет и она сама?..
– Это оно! – после трехчасовой примерки воскликнула Ксюша, когда Таня в сотый раз вышла из-за ширмы, облаченная в длинное платье благородного винного оттенка.
– А не слишком… – Таня попыталась найти подходящее слово и пожала обнаженными плечами, на мгновение ощутив укол боли. – Кричащее?
– Именно, что кричащие! – эмоционально отвечала Ксюша, не скрывая восторга во взгляде. – Оно кричит, точнее вопит о том, какую потрясающую девушку Громов прое…
Татьяна недовольно нахмурила брови, предполагая, каким словом воспользуется Ксюша.
– Проехал катком своего непомерного эго! – договорила та, невинно улыбнувшись и едва сдержав смех. – Таня, ты прекрасна! И он должен тебя такой увидеть! Да ещё и под руку с Ильей!
Татьяна неопределенно покачала головой, вновь повернувшись к зеркалу, и бросила оценивающий взгляд, понимая, что совсем не узнает себя. Перед ней стояла красивая, утонченная молодая женщина в роскошном вечернем наряде, обнажавшем плечи и эффектно подчеркивающем грудь и талию. Раньше такие платья ей даже не снились. Раньше она жила на зарплату, что с трудом дотягивала до средней по стране. И даже представить не могла, что станет Олимпийской чемпионкой. И ни за что не поверила бы, что станет женщиной, которая будет способна отвергнуть Евгения Громова. Но сейчас это была именно она. Это была уже не Плюша. Это была Татьяна Алексеева.
Громов в качестве своей спутницы на бал выбрал Алису. И это вполне могло бы польстить ей, но только не в свете последних событий. Сегодня Калинина увидела его впервые после снятия с чемпионата мира и ухода Тани. В машине, по пути в Министерство, он торопливо объяснил причину своего решения сняться с чемпионата мира, а вот про фразу, из-за которой Таня ушла от него, ничего говорить не стал. И это позволило Алисе прийти к выводу о том, что Таня взяла другого партнера именно по причине единолично принятого решения о чемпионате.
На глаза Калининой попался диск Валерия Меладзе, но, зная музыкальный вкус бывшего партнера, она была уверена, что это ему просто подбросили, а потому от шутливых вопросов воздержалась. К тому же, сейчас у неё были куда более важные темы для обсуждений.
– Я надеюсь, – несмело, но всё же с толикой возмущения начала Алиса, когда Евгений уже пересек шлагбаум у здания Министерства Спорта, заезжая на парковку, – ты понимаешь, что сильно накосячил?
