– И что-о в живы-ы-ых остались только мы с тоб-о-ой!
Таня на мгновение не сдержалась и засмеялась, но смех её продолжался до тех пор, пока она не услышала, как кто-то начал стучать по батарее, требуя пощады.
– И что на-ад на-а-ами километры воды-ы-ы-ы! – взвыл Евгений. – И что на-а-ад на-а-ами бьют хвостами ки-и-иты!
Таня услышала, как стук по трубам стал интенсивнее. Похоже, придется попытаться заставить Женю замолчать, иначе кто-нибудь из соседей вновь решит заглянуть к ней в квартиру. И вряд ли пьяному Громову это понравится. Ему и трезвому это бы не очень пришлось по душе.
– Женя, – Таня приложила ладонь к двери в ванную, – можно тише? А лучшее вообще не петь?
– И кислоро-о-ода не хватит на дво-о-оих!
Таня гневно поджала губы, а затем выключила свет в ванной, наказывая Евгения за непослушание.
– Я ле-ежу в темноте-е-е! – не растерялся Громов, продолжая петь и даже не успевая осознать, как слова подходят к обстановке.
Затем попытался нащупать полотенце, но это не увенчалось успехом. Евгений поскользнулся и упал, задев многочисленные баночки, которые с грохотом повалились на него. Таня услышала скрип, а после – сильный удар. Несколько следующих секунд Евгений автоматной очередью выдавал нецензурные слова.
– Таня! – проорал он, даже не пытаясь встать. – Включи свет!
– А это не по тексту! – язвительно отозвалась она.
– Значит, припев! – улыбнулся он. – Слуша-а-я наше дыха-а-ание…
Таня схватилась за голову, не включая свет и возвращаясь на кухню. Интересно, его поклонницы согласились бы терпеть вот эти вопли каждый день ради того, чтобы быть с ним рядом? Впрочем, кого она обманывала? Она бы и сама согласилась. Но не в тех реалиях, в которые они сами себя загнали. Чтобы терпеть такое, надо ну очень сильно его любить.
– Я раньше и не думал, что у на-а-а-ас на двоих с тобой одно лишь дыха-а-ание… – протянул Евгений, пытаясь удобнее улечься в маленькой ванной и вытягивая ноги на кафельную стену. Он резко замолчал, не продолжая петь дальше. Мозг издевательски подкинул ему воспоминания о том, как они с Таней смотрели друг на друга каждый раз после совместного проката. Как они просто смотрели друг другу в глаза и судорожно цеплялись губами за воздух, задыхаясь после физической нагрузки. И казалось, что даже это они делали в одном ритме. И сердца их бились одинаково бешено.
Евгений провел ладонями по лицу и бессвязно простонал, желая выгнать эту картину из головы. Не получалось. Громов вспомнил, как болельщики в шутку сравнили их такой вид с тем, как выглядят люди после секса. Евгений был в парном катании так долго, но ни разу не сравнивал эти два понятия. Он не видел ничего похожего. До Тани. С ней это действительно было по-другому. С ней близость была потрясающей как в горизонтально-постельной плоскости, так и в вертикально-ледовой.
– Та-а-аня, – тихо прошептал, закрывая глаза и откидывая голову на борт ванной.
Она слышала, как Женя бессвязно стонал, но думала, что виной всему головная боль от большой дозы алкоголя. Стоя у окна, за которым не было ничего, кроме непроглядной осенней ночи, с бушевавшим ветром и дождем, утирая слёзы и обнимая себя за плечи, Таня и не думала, что стонал Евгений потому, что не мог выгнать из своей головы её же образ.
Таня сидела на кухне и пила успокаивающий чай с ромашкой, ожидая, пока Евгений выйдет из душа. Пару минут назад ей пришлось включить свет, потому как он угрожал продолжить свой концерт. Терпеть его завывания больше не было сил и пришлось согласиться.
Отец Тани злоупотреблял алкоголем и периодически заваливался домой со своими друзьями по рюмке. И уже в юности она научилась классифицировать людей в алкогольном опьянении. Одни были относительно спокойными и с легкостью засыпали, немного пофилософствовав о жизни, вторые болтали без умолку всякую бессмысленную чепуху, а третьи дебоширили. И Женя, судя по всему, относился ко второй категории. Что, конечно, намного лучше, чем третья. Однако Тане очень хотелось «выключить» его и уложить спать. Она была зла на него. Но не за то, что тот второй раз в жизни переборщил с алкоголем, а за то, что заявился именно к ней и напомнил о себе так ярко. И напомнил о них. О прекрасной паре, что осталась в прошлом.
– Я всё! – с невероятной гордостью, будто только что вновь стал олимпийским чемпионом, воскликнул Евгений, выходя из ванной и пытаясь замотать на бедрах короткое розовое полотенце.
– Вообще-то, – несмело начала Таня, – это мое полотенце для…
Но не договорила, мысленно махнув рукой, и поняла, что Жене нет никакого дела до того, что этим она когда-то вытирала лицо.
– Для друг-гих мужчин? – снова начал заикаться Евгений, проходя на кухню.
– Ага, у меня же тут публичный вытрезвитель, – безразлично кивнула Таня, опуская глаза. Пьяный или нет, но Громов оставался возмутительно хорош собой. Особенно после душа, когда по рельефному телу стекали капли воды.
Евгений сел за стол напротив Тани и недовольно посмотрел на миниатюрный букет нежно-розовых пионов.
