Главнокомандующий, обнаруживая его присутствие, ограничивался сообщением о том, что поручей для адъютанта у него нет. Когда же на пятый день подобного безделья Кардо отважился предложить свою помощь в работе с бумагами, заметив, что мог бы переписать всю, необходимую блистательному информацию, и принести в поместье Дерсов, дабы господин главнокомандующий не утруждал себя ежедневным посещением архива, тот лишь холодно произнес:
— Благодарю вас, однако нужная мне информация не относится к военному делу, и ознакомиться с ней я предпочел бы лично и в оригинале. Впрочем, если вам совсем нечем себя занять, поищите для меня любые современные упоминания о «рафрановых когтях». Можно на уровне не проверенных слухов, но непременно виденных в последние годы. Древние сказки и истории двухсотлетней давности меня не интересуют.
Задача оказалась невыполнимой. У кого бы он не спрашивал, в самом лучшем случае ему рассказывали именно древние сказки или опять же истории двухсотлетней давности. Придя к выводу, что это был всего лишь способ избавиться от его общества, Кардо принял решение поговорить об этом с господином Дерсом и написать прошение об увольнении, если он более совсем не нуждается в услугах адъютанта. Однако придя в архив, не застал там блистательного. Старый архивариус сообщил, о том, что господин главнокомандующий ушел в компании генерала Рамароса, не более часа назад.
В итоге проведя остаток вечера и большую часть ночи у входа в особняк Дерсов, юный Иртас сочинил целых три вполне достойных варианта речи, но судьба в очередной раз преподнесла неожиданный сюрприз:
— Кардо! Что вы здесь делаете? — спросил главнокомандующий вернувшись наконец-то домой, но не дав, своему адъютанту возможности ответить заметил, — хотя вы правы! Действительно пора вспомнить о своих прямых обязанностях. Завтра приходите. Утром.
Проспав всего три часа Кардо вернулся в поместье Дерсов к первому часу Лита. Встретивший его дворецкий, сообщил что господин Арант еще не изволил проснуться, и Кардо, заверил его, что визит не срочен, и он согласен подождать.
Первое, что бросалось в глаза в гостиной: большой семейный портрет. Главнокомандующий имперской армии сидел в центре картины, пронзительным взглядом, почти стального цвета глаз, встречая каждого гостя, за ним, изящно опираясь на спинку стула, в пышном зеленом платье стояла Илория Дерс. Кардо был представлен ей на балу, в честь победы, и потому легко узнал на портрете, а по правую руку от блистательного, с серьезным, сосредоточенным видом стоял темноволосый юноша, лет десяти-двенадцати, с такими же серыми глазами, как у генерала, в строгой белой рубашке, отдаленно напоминающей мундир… И только сейчас, впервые за прошедшее с начала войны время, Кардо вспомнил рассказ господина Трайгота, послуживший отправной точкой его карьеры, и первую фразу господина Дерса при их знакомстве. Как же он мог забыть о том, что у господина Дерса имеется почти взрослый сын?
Иртасу младшему вдруг стало ужасно стыдно, за свою навязчивость в течении последней недели. Действительно зачем он тут нужен? Его судьба править Империей, а адъютантом у Дерса, может быть только Дерс… Но сбегать сейчас было уже поздно, и чтобы как-то скоротать время он, кивнув на портрет, поинтересовался у скучающего дворецкого:
— Уважаемый, а вы не подскажите, сыну господина Дерса, на данный момент уже исполнилось шестнадцать?
— Если вас интересует его год рождения, четыреста пятидесятый. В остальном, я бы попросил вас не задавать вопросов о Рико Дерсе в этом доме.
Кардо удивленно взглянул на прислугу Дерсов и осторожно произнес:
— В таком случае осмелюсь поинтересоваться, хотя бы причинами подобной скрытности?
Дворецкий печально вздохнул:
— Госпожа Илория носит траур, утверждая, что господин Рико мертв, а господин Арант уверен в обратном и ограничивается формулировкой «пропал без вести». К несчастью между ними даже нет согласия о том, что отвечать нам на подобные вопросы. Могу достоверно сообщить лишь то, что господин Рико покинул дом в третьем месяце Веда, прошлого года, и более не возвращался.
— Печальная история, — согласился Кардо, невероятным усилием воли удерживая на лице соответствующее выражение.
Еще целый час наследник Империи пытался думать о чем-либо постороннем, но взгляд то и дело натыкался на портрет, и Кардо вновь и вновь отчаянно сдерживал рвущуюся наружу счастливую улыбку. А потом в гостиную спустился господин Дерс, как всегда собранный, сосредоточенный, решительный:
— Иртас, отправляйтесь к господину Трайготу, — он протянул Кардо не запечатанный конверт, — здесь список необходимых мне бумаг. Если что-то он отдавать откажется сделайте копии. На обратном пути посетите артель мебельщиков, сообщите главному мастеру о моем желании его лицезреть. Мне, в ближайшее время, понадобится сервант большей вместительности.
