Не получилось?.. Осталось совсем немного, чуть-чуть поднажать, но именно в этот, в самый ответственный момент силы вмиг ее покинули. Джой застряла в городе, который отродясь не видела, и понятия не имела, что ей делать и куда идти. Пятый неуловим, всегда таким был, а она никогда за ним не поспевала, и все это — очередное тому подтверждение. Зачем Джой вообще переместилась сюда? Могла бы выбрать место менее очевидное и залечь на дно, зажить там своей жизнью. Как и завещал Пятый: отбросить прошлое и построить то будущее, какое она сама захочет. Или и вовсе сдаться Комиссии, надеясь, что ее не убьют… В этом было явно больше смысла, чем в том, что она затеяла. Вздумала отыскать Пятого в незнакомом городе и помочь ему выстоять против Куратора? Ага, как же. Вот она тут, в Далласе, а толку?.. Как быть с тем, что Джой совсем ничего не может в одиночку?
— Прости… — прошептала девушка, носом утыкаясь в локти. Но извинения эти были предназначены не Пятому, а человеку, которым она когда-то была: сильной и бесстрашной Джой, готовой горы свернуть ради достижения цели. Их отделяли полгода жизни и катастрофа, отнявшая у прежней Джой силу и оставившая после себя лишь одинокий призрак. Такая она Пятому точно не нужна…
Из глаз ручьем полились горячие слезы. Джой сжала ладони в кулаки и, впервые за долгое время дав волю эмоциям, заплакала навзрыд.
***
В сопровождении Лютера Номер Пять дошел до ирландского паба, где однажды уже сидел перед тем, как отправиться к Элм-стрит, и, преодолев входную дверь, застыл в проходе. Вот он — сорокалетний Пятый, которому сегодня предстоит покинуть Комиссию — и не только ее… Осознав, что именно этот Пятый, потягивавший пинту стаута, полчаса назад приставил дуло револьвера ко лбу невинного человека, молодой Пятый буквально растерял все слова. С лица градом лился пот, тело чесалось, и в дополнение ко всему этому его тронуло уже знакомым неприятным чувством. Вина, сопровождавшая каждый шаг Пятого, волной захлестнула юное тело и на какое-то время даже вытеснила переживания об Апокалипсисе. Разговор предстоял тяжелый.
Никто из посетителей никогда не догадался бы о том, что этот тринадцатилетний подросток и мужчина с легкой щетиной — один и тот же человек. Они сидели по разные стороны стола и прожигали друг друга свирепыми взглядами. Если бы не присутствие Лютера, эта тема наверняка бы всплыла в потоке желчи, который они обоюдно обрушили.
«Ну, доволен? Ничего не смущает?» — говорил взгляд первого, молодого.
«Сам же понимаешь: я обязан был это сделать. Почему меня должна заботить судьба временных переменных?» — отвечал взгляд второго, взрослого.
«Не должна, только вот повел ты себя как скотина», — настаивал первый.
Их отделяли четырнадцать богатых на события дней, в ходе которых Пятый — тот, который внешне был моложе лет на тридцать — переосмыслил некоторые моменты своей жизни. Да, они провели двадцать пять лет в одиночестве, да, чуть не выдали себя, когда опрометчиво решили выкрасть у Джой портфель, да, оба оставили ее, пригрозив пулей в мозг. Но разница была в том, что тринадцатилетний Пятый кое-что понял и теперь винил Джой в меньшей степени, а то и не винил вовсе: Куратор всегда выделялась среди других людей тем, что мастерски манипулировала чужими слабостями, а потому человек, познающий мир заново, точно младенец, не мог не купиться на ее лживые россказни — то же произошло и с Джой. И если и искать во всей этой истории козла отпущения, то им была явно не она, а Куратор.
Неожиданно молодой Пятый почувствовал зависть. Зависть к самому себе, сорокалетнему, потому что тот еще вчера мог все исправить… Но было уже поздно. Пути обоих, даже чтобы просто извиниться, были отрезаны. Оставалось двигаться только вперед. Или ему все же подвернется случай поговорить с ней?..
Выслушав пубертатный бред о портфеле, ошибке вычислений и будущем, которое их ждет, сорокалетний Пятый вышел в уборную. Стоя перед зеркалом, он сполоснул руки с мылом и глянул на свое отражение. Откуда эта подозрительная улыбка краешками губ?.. Ну вот, пропала. Мужчина тряхнул головой и сунул руку в карман. Достал оттуда глазной протез — карий, совсем как у нее. Ровно перед тем, как дверь открыл Лютер, Пятый вдруг понял: он рад. Значит, тогда Джой его не выдала и позволила уйти. Он мог бы растрогаться, но их общее с молодым Пятым дело не терпело отлагательств — и уж тем более не терпело нетипичных проявлений сентиментальности.
***
«Он искал тебя, когда был там в последний раз».
Проревев десять минут кряду, Джой вдруг затихла и подняла голову. Прокрутила в памяти недавние слова Герба. Значит, Пятый возвращался в Комиссию? Зачем? Вряд ли ради нее, но сам факт, что он хотел с ней встретиться… Вытерев ладонью, покрытой шрамами, остатки слез, девушка вскинула глаза к потолку.
