Римляне должны были все свои силы положить на дело величия державного Рима и в мирных делах, и в войне. И везде римлянин обязан был проявлять доблесть. Доблесть — это совокупность самых разных качеств: храбрости, трудолюбия, достоинства, честности, справедливости, верности долгу. Одним словом, — честное исполнение долга по отношению к государству. Наградой же за это были почет и слава. Риму покровительствовали его боги, поэтому каждый римлянин должен был выполнять свой долг и по отношению к богам. Это называлось благочестием. Доблесть и благочестие обеспечивали римлянам свободу, которая ими чрезвычайно ценилась. Она подразумевала в первую очередь независимость, как государства, так и его гражданина. А свобода была тесно связана с согласием, под которым понималась совместная деятельность всех граждан, их единодушие в укреплении величия государства. Условием сохранения свободы, согласия, величия и вечности Рима являлось неуклонное следование божественным и государственным законам. Конечно, это — только идеальная схема, и в реальной жизни все эти принципы едва ли воплощались в такой целостности. Это, во-первых, именно она определяла сущность общественного сознания, а во-вторых, римляне были уверены, что в прошлом это было абсолютной реальностью и если сейчас все не совсем так, то надо восстановить «нравы предков», тогда все пойдет на лад. Это и определяло консерватизм римского общества.
Благочестие, как мы видели, являлось одним из столпов римского сознания, а сама религия считалась государственным делом. Почитать богов самыми разными способами было неуклонной обязанностью римского гражданина. Греки могли спокойно смотреть на веру или безверие человека при условии уважения им всего «священного», что почитает данное государство. Для римлян такая позиция была неприемлема. Атеизм они рассматривали как государственное преступление. Мир людей был тесно связан с миром богов, и эта многообразная связь и выражалась словом «religio», что означало первоначально просто «связь», точнее «тесная связь». В этой связи друг с другом обе стороны (и люди, и боги) должны были выполнять свои обязанности. Взаимоотношения между людьми и богами во многом строились на юридической основе. У римлян существовало выражение: do ut des — я даю тебе, чтобы и ты дал мне. Это было правилом в отношениях не только людей между собой, но и между людьми и богами. Люди должны тщательно, до мелочей соблюдать все обряды, приносить жертвы и т. п., а боги за это должны помогать Риму и его гражданам. При этом форма порой отделялась от содержания, и соблюдение первой было важнее второго. Известен рассказ об одном римлянине, который во время морской бури пообещал богу пожертвовать сто голов за свое спасение (принесение в жертву ста голов скота было высшей формой жертвоприношения), но когда спасся, то принес в жертву сто головок лука, ибо и голова скота, и головка лука звучали по латыни одинаково — caput. И все же гораздо чаще римляне честно исполняли свой долг по отношению к миру богов.
Итак, главным для римлянина был Рим. Все же остальное было второстепенно. Римлян мало интересовали вопросы происхождения мира и окружающих народов, если это не имело отношения к ним самим. Поэтому если греки лучше и интереснее рассказывали об этом, то вполне возможно эти рассказы у них перенять. Если римские и греческие божества в том или ином отношении схожи, то естественно было их объединить в одной фигуре. Если же подобных богов у самих римлян почему-либо не существовало, то не было никакого преступления в их заимствовании. Более того, римляне считали, если чужое божество перевести в Рим и поклоняться ему, то оно станет помогать не тому народу, откуда его перенесли, а самому Риму.
И все же между греческой и римской мифологией существовала принципиальная разница. Для греков миф был объяснением мира (хотя и не только), для римлян — обоснованием величия Рима. Греки интуитивно отделяли мифологическое время от своего собственного. Боги, конечно, действуют и сейчас, но время их наиболее известных деяний и особенно время деятельности героев относится к «героическому веку», который располагался в прошлом. Мифы составляли как бы предысторию мира, Греции, ее отдельных государств и знатных родов. Для римлян подобной границы не существовало. Мифы об основании Рима (а мир, повторим, их не очень-то интересовал) являлись неотделимой частью собственно истории. Божественные предки становились персонажами конкретных исторических повествований, а исторические фигуры, совершившие великие деяния, вырастали до размеров мифологических героев. Таким образом, римская мифология сливалась с римской историей. Поэтому много позже, уже во времена империи, римский сенат мог принимать закон о признании божественности покойного императора и установлении ему соответствующего культа. Все это и позволяло римлянам безболезненно принимать греческие мифы, если они не наносили ущерб величию Рима.