В конце II века до н. э. умирающий китайский историк, главный придворный историограф Сыма Тань попросил сына завершить начатую им летопись истории Китая. Сыма Цянь потратил на поручение отца всю жизнь. Он расписал биографии знаменитых китайцев начиная с мифических героев, проследил истории правящих династий на протяжении двух тысячелетий, рассказал про китайскую музыку и церемонии, про экономику и суеверия. Книга разрослась в огромный опус из 130 глав. В одной главе Сыма Цянь упомянул, как в седой древности, за пять сотен лет до его рождения, во времена Конфуция и Лао-цзы, солдаты нашли на горе Гуйцзи большие кости. Они сложили их в повозку и повезли к Конфуцию, чтобы узнать, кому они принадлежали и почему такие большие. Конфуций ответил: это останки главы рода Фанфэн, который опоздал на встречу к великому правителю Юю.
Мифический император Юй жил за полторы тысячи лет до Конфуция, в то самое время, когда в Британии засыпали горой панцирей морских ежей могилу женщины с ребенком. Он прославился как герой, сумевший «осушить воды потопа» или, говоря менее возвышенным слогом, справившийся с последствиями катастрофического наводнения на реке Хуанхэ. По легенде, во время потопа он позвал на помощь духов и ждал их на горе Гуйцзи. Все пришли вовремя, кроме небесного божества и прародителя великанов Фанфэна. В негодовании Юй не только убил его, но и выставил труп напоказ, чтобы полностью опозорить. Фанфэн оказался таким огромным, что его отрубленная голова едва поместилась на телегу[332], то есть длина его тела составила бы сотню метров. Вероятно, опозоренный труп оставили без погребения, поэтому Конфуций приписал огромные кости убитому исполину[333].
История — стандартная для большинства культур и совершенно необычная для Китая, где ископаемые кости издавна признавали не за останки сгинувших в мифическом прошлом персонажей, а за кости все еще живущих драконов. Останки великана Фанфэна — редкое, может быть, единственное исключение.
Драконы — очень древние и едва ли не главные персонажи китайской мифологии.
В провинции Хэнань в могиле жившего в VI тысячелетии до н. э. старика нашли выложенные раковинами фигуры тигра и дракона. Находку назвали первым драконом Китая. Умопомрачительная древность фигуры показывает, что образ дракона появился одновременно с самой китайской культурой. В V тысячелетии до н. э. драконов вырезали на нефрите. Про них говорилось и в гадательной «Книге перемен» («И цзин»), одной из древнейших книг Китая.
Вероятно, вначале китайские драконы, подобно европейским линдвурмам, были водяными духами: они впадали зимой в спячку, просыпались весной, возносились в небо и несли дожди на рисовые поля. Со временем они стали могущественными существами, которые повелевают всеми стихиями.
Драконы могли помогать людям, но в гневе насылали тайфуны и поднимали бури, устраивали засухи и наводнения. Особенно они не любили, когда люди нарушали их покой. В 1893 году рядом с городом Мукден (ныне Шеньян) разнеслись слухи, что строительство железной дороги тревожит покой свернувшегося клубком и спящего в земле громадного дракона. Опасаясь его гнева, городские власти решили прекратить строительство. Потребовалось вмешательство правительства, чтобы возобновить работы[334].
Драконов в китайской мифологии множество, и самых разнообразных. Есть рогатые и безрогие. Как правило, они с четырьмя когтистыми лапами, но не всегда. Молва наделяла их чешуей, однако некоторым приписывала голую кожу. Почти все они были одноглавыми, хотя есть заговор, где упоминается девятиглавый дракон с 18 хвостами[335]. Обычно они бескрылые, что не мешает им с легкостью парить в воздухе подобно тому, как рыбы и змеи плавают в воде.
Драконы умели менять облик и превращаться в других животных и в людей, что делало их внешность бесконечно разнообразной.
В конце XIX века британский миссионер повстречал в городе Нинбо огромную процессию с музыкантами. Люди несли паланкин с глиняным кувшином, где сидела пойманная в болоте небольшая ящерица, которую приняли за повинного в засухе дракона. В доме градоначальника кувшин поставили на шелковые подушки, чиновник помолился перед ящерицей о ниспослании дождя, затем ее торжественно отнесли обратно в болото[336].
Китайцы безоговорочно верили в драконов, хотя считали, что они редко показываются смертным.
Губернаторы провинций молились драконам дважды в год, мелкие чиновники — дважды в месяц. Во всем Китае не было города, деревни и даже просто лачуги рыбака без кумирни князю драконов Лун-вану, куда несли небольшие пожертвования и где зажигали благовония.
Драконов могли наказывать (впрочем, как и других китайских духов). В Нинбо как-то убили бегавшего вдоль реки черного пуделя, решив, что это злой дракон, устроивший наводнение и принявший облик собаки[337].
