Священник пытался переубедить суеверных крестьян и рассказывал про доисторических животных, но ему не верили и спрашивали, почему же не кончаются кости мамонтов, если они давно вымерли. Священник объяснял, спорил и даже пробовал поставить крестьян в тупик, интересуясь, как такие огромные животные могут ходить под землей. На это ему с обескураживающей простотой отвечали: «Так Бог показал!»[388]
В Томской губернии рассказывали, как мужик привязал коня к пеньку и ушел по делам. Когда вернулся, конь оказался совсем в другом месте, но все так же привязанным. Сдвинулся и пенек, потому что это был рог «мамонта», который куда-то пополз под землей и утащил за собой коня[389].
Там, где прошло подземное чудовище, все вздымалось буграми и проваливалось ямами. Землетрясения сибиряки тоже объясняли движениями «мамонтов». В одной деревне на Иртыше говорили, что прямо под ними живет мамонт, обычно он лежит спокойно, но, когда вздумает перевернуться с боку на бок, земля трясется[390].
Бивень мамонта, торчащий из берегового обрыва на Иртыше (ХМАО-Югра).
Ко всему подземному простой народ относился с опаской. «Мамонты» не были исключением. Добыча их бивней иногда сопровождалась особыми защитными обрядами.
Ненцы считали бивни и кости мамонтов остатками подземных оленей, которые принадлежат хозяину Нижнего мира — Нга. По рассказам ненцев, эти олени питаются камнями, глиной и так громко ревут, что их можно услышать, приложив ухо к земле. Их рев ненцы сравнивали с русскими песнями. Сами ненцы пели тихо и скороговоркой, а протяжные громкие русские песни называли «песнями мамонтов»[391]. Да и русских признавали за детей Нга. Ненцы верили, что их самих создал небесный бог Нум, а русские родились от Нга, у которого две жены: старшая родила злых духов и русалок, а младшая — русских[392].
Вряд ли ненцев удивляло, что потомки Нга скупают рога оленей Нга. И те и другие были связаны для них с Нижним миром.
Ненцы опасались собирать бивни на продажу. Шутка ли — искать и продавать рога животных, которые служат владыке болезней и мертвых? По словам ненцев, кто найдет такие рога, или сам умрет, или близких похоронит. Историй об этом ходило немало.
На Ямале поздним летом 1895 года на маленьком притоке реки Юрибей ненец Пелик заметил тушу мамонта, которая вывалилась из подмытого в половодье берега. Туша была с шерстью и кожей. Мамонт выглядел так, словно ненец «сам только что убил это животное своим кремневым ружьем». Выломать бивни не получилось, Пелик отрезал кусок мяса с шерстью, чтобы похвастаться перед знакомыми. Но едва вернулся на стойбище, как умер его маленький сын. Ненец в ужасе вообразил, что его карают духи за непочтение к подземному духу, запряг оленей и отвез злополучный кусок мамонтового мяса обратно в тундру, пока еще кто-нибудь в его чуме не умер[393].
Если ненцы забирали бивни, то приносили в жертву оленя, чтобы духи не сердились[394].
В чукотском фольклоре кости и туши мамонтов тоже признавали за останки подземных оленей, которые принадлежали злым духам[395]. Так же и якуты. Они обычно приписывали их подземным или водяным быкам[396]. Якуты говорили: где под землей прошли такие быки, появлялись реки. Иногда шутили, мол, сильно петляющие речки — следы дороги слепого мамонта.
Эти быки выбираются наружу, только чтобы умереть, потому что свет для них губителен. С собой в Нижний мир они забирают тех, кто стал свидетелем их смерти[397].
Якуты считали бивни собственностью духа земли и, забирая их, закапывали что-то взамен. Этнограф П. Б. Слепцов в 1920-х годах писал: вместо маленького бивня якуты зарывают деньги и тряпки, вместо крупного льют кровь жертвенного оленя, а если найдут очень большой, закапывают на его место крупного оленя целиком[398]. Возможно, жертвы объяснялись желанием закрыть выход из Нижнего мира, прокопанный «мамонтом», чтобы через него не пролезли мертвецы, болезни и злые духи.
Живущие на Чукотке и в Якутии юкагиры называли чудовище по-разному, в том числе «водяной коровой»[399], и считали ошибкой Создателя. По легенде, именно они сожрали все деревья и сделали тундру голой[400]. В конце концов они провалились под землю и стали жить в Нижнем мире, но иногда пробираются наружу.
За ошибку Творца принимали «мамонта» и нганасаны, живущие на Таймыре. Чудовище бродило по первозданной земле, все портило и ломало. Творец глянул на него с неба, удивился: «Почему такой большой зверь? Не надо» — и уничтожил[401].
Настороженное, боязливое отношение к мамонтам и их остаткам хорошо показывает ходившая по всей Сибири история, как люди заметили рога, поднявшиеся надо льдом озера, попробовали их выломать, но чудовище разломало лед, и люди погибли.
