Я помогла расставить посуду, старушка разлила по чашкам заварку, а я принесла с плиты чайник с кипятком. Мы сели за стол напротив друг друга. Старушка придвинула мне печенье и улыбнулась:
– Ну-с, рассказывай. Кто ты и каким ветром тебя ко мне занесло.
И я всё выложила как есть. Как залюбовалась её балконом, представив выходящую на него Джульетту, как ворвалась в открытую дверь подъезда, как нажала звонок и как не осмелилась признаться, что меня с кем-то спутали. Моя история явно повеселила старушку, она заливалась кашляющим смехом.
– Джульетта, говоришь? Я давно уже не Джульетта – меня, кстати, Людмила Семёновна звать. Но стоял когда-то под этим балконом и мой Ромео, – она задумалась, предавшись воспоминаниям, а потом засмеялась: – Вот же приключилось совпадение. А мне внук присватал сегодня какую-то помощницу из… ой, не помню. Мы такие конторы «Бюро добрых услуг» раньше называли. Я до последнего сопротивлялась, а он настоял. Хватит, говорит, бабушка самой по дому хлопотать. О здоровье моём беспокоится. Он у меня врач, часто на дежурствах пропадает. Вот я и согласилась, пока на пробу глажку белья заказала. Думаю, присмотрюсь пока. И надо, чтоб эта дама так опоздала, а вот ты как раз пришла вовремя.
– Невероятно, – покачала я головой.
– Не то слово. Иначе я бы тебя не впустила, нечего и думать! Решила бы, что ты мошенница какая, – наклонилась ко мне и заговорщицки процедила, Людмила Семёновна, а потом засмеялась: – Ещё бы полицию вызвала.
Я тоже засмеялась:
– Вляпалась бы я тогда в историю.
– Я рада, что ты попала ко мне. Вижу, ты девчонка хорошая. Скажу по опыту, что-то в твоей жизни поменялось или вот-вот поменяется. Пока мы не впускаем в жизнь неожиданности, то так и сидим в уютном болоте.
– Да вроде всё как обычно, – пожала я плечами, отхлёбывая ароматный чай.
– Нет, милая, нет. С тобой что-то происходит, – Людмила Семёновна покосилась на меня. – На балкон-то выйдешь или только бельё пришла погладить?
Я опоздала на работу, но на это никто не обратил внимания. Моя начальница Светлана Анатольевна решила, что я ходила заниматься с Соней. Работаю в фирме я всего ничего. Ещё на четвёртом курсе мама пристроила меня здесь на практику через знакомую – у мамы везде связи. А сразу после института меня приняли в штат. Начальница у меня мировая, и в отпуск меня отпустила без очереди. А когда я рассказала, что буду заниматься с девочкой из детского дома, она согласилась без слов.
– Я рада, что у нас такие добрые бескорыстные сотрудники, – сказала она. – Знаешь, мы не будем это официально оформлять. Работаешь ты хорошо, быстро. Я уверена, что ты и так справишься с объёмом, чего зарплату терять. А не будешь справляться, подумаем.
Поэтому, встретив меня в коридоре, она лишь приветливо поздоровалась. Я прошла в свой кабинет и принялась разбирать рабочие папки, с лица моего не сходила глупая улыбка после пережитого утреннего приключения. Ой, ещё ведь тот парень, что очутился под балконом, стоило мне на него выйти. Парень так удивлённо смотрел на меня, будто привидение увидел. Я на секунду замешкалась, а он исчез, я и разглядеть его толком не успела. Вот уж точно сцена из «Ромео и Джульетты».
Всё-таки Людмила Семёновна – симпатичная старушка. Надо будет её как-нибудь навестить, тем более она сама меня об этом попросила.
В субботу я планировала подольше поваляться в постели. Выспаться. Но не тут-то было, я проснулась, когда на часах высветилось семь часов. Я полежала в постели, но сон и не думал возвращаться. Я выбралась из-под одеяла и натянула толстые шерстяные носки – дома стало прохладно. Потягиваясь, я поплелась варить кофе.
С ногами я забралась на подоконник. Глубокий горьковатый аромат очистил мои мысли, я смотрела в окно, ни о чём не думая. За стеклом серело осеннее небо, а по моему телу растекалось обволакивающее тепло от горячей чашки в руках. Взгляд скользнул по подоконнику, по коробке с фотоаппаратом, которую я оставила тут. Пожалуй, я знаю, чем сегодня займусь. Я опустошила кружку и, отставив её в сторону, открыла коробку. Пальцы вспомнили расположение кнопок, объектив приветливо зажужжал зумом.
Наспех одевшись и бросив в рюкзак камеру, я прыгнула в подъезжающий автобус. Через пятнадцать минут он высадил меня у ворот городского парка.
Меня встретили сонные аллеи с полуголыми деревьями, стоящими стыдливыми рядами. Утро было прохладным, людей в парке практически не было. Изредка на дорожках попадались старушки – любительницы ранних подъёмов, да мелькали то там, то тут бегуны в облегающих трико. Я достала камеру.
Мой объектив выхватил из общей массы одинокие покрасневшие листья, потерявшие цвет и готовые увянуть шапки гортензий, плоды шиповника, сидящие на голых ветках, как чертенята. Рыжая белка замерла на стволе, вытаращив на меня глазки-перчинки. Она наклонила вбок любопытную голову – угадывала, стоит ли ждать от меня изысканного лакомства. Я успела сделать пару кадров, пока она сообразила, что от меня мало проку, и метнулась вверх.