Фортинбрас сглотнул, заметив, что Гилберт наконец пошевелился. Они оба прекрасно знали, что благодаря Сердцу фей королева Ариадна могла заглянуть в душу и прочесть все, что ей было интересно, могла понять, лжет ли он. Но если Гилберт наверняка думал, что так его предательство будет доказано, то Фортинбрас боялся вновь пережить прошедшие двести лет всего за несколько секунд.
Если Третий откроет душу, она увидит все: то самое празднество у фей, на следующее утро после которого началось Вторжение; само Вторжение и попытки Фортинбраса защитить север; множество смертей. Она увидит Дикие Земли от начала и до конца, каждый день, который Третий провел в безумстве, когда о нем заботились сначала Клаудия, а после и Магнус.
Она увидит Магнуса, его улыбку и смерть, разорвавшую Фортинбрасу сердце. И Розалию, добровольно отказавшуюся от хаоса и расставшуюся с жизнью ради того, чтобы спасти его.
Фортинбрас даже не пытался скрыть, что чувствует себя напуганным. Посмотрев на Пайпер, он замер, надеясь, что одного взгляда на нее хватит, чтобы напомнить себе, ради чего он затеял весь этот спектакль. Первая яростно мотала головой и требовала, чтобы он не соглашался. Даже когда принц Джулиан напомнил ей, что решение исключительно за Фортинбрасом, она неустанно повторяла, чтобы сальватор даже не думал открывать Ариадне душу.
Но он должен был. Ради своих кертцзериз.
– Я лишь прошу говорить вас только о том, что действительно важно, – наконец произнес он, переведя взгляд с Пайпер на улыбнувшуюся королеву Ариадну. – Только правду.
– Зависит от того, что я увижу.
– Смерть, Ваше Величество. И если вы готовы к ней, пожалуйста, смотрите. Я открою вам душу.
Пайпер громко ударила ладонью по подлокотнику. Или по ограждению. Может, даже по плечу Николаса, который был рядом. Фортинбрас не знал, но звук был такой, будто что-то сломалось.
Корона великанов исчезла из его рук. Гилберт сердито нахмурился и повелительным жестом отогнал рыцарей, все еще стоявших между ними. Подошедшая королева Ариадна, казалось, ничуть не волновалась из-за отсутствия кандалов у Фортинбраса. Аквамариновые глаза феи на мгновение стали ярче. Третий сглотнул, вспомнив, как Башня без остановки воссоздавала празднество при Ребнезарском дворе, где он танцевал с Гвендолин. В первый раз ее платье было аквамаринового цвета, а он подумал, что это бирюзовый.
Фортинбрас ощутил, как чары постепенно охватили его, лишив способности двигаться, связно мыслить и даже дышать. Зал суда и люди, в руках которых была его жизнь, исчезли. Вокруг была только темнота, нападающая снова и снова, будто голодный зверь, рвущий его на кусочки.
Страх, боль, чистое безумие – то, из чего состоял Фортинбрас после Вторжения. Он дотла выжег Инагрос и от Башни, где его держали долгие месяцы, не оставил даже камня, но действовал, не осознавая этого. Дикие Земли пытались убить его, и он убивал их в ответ. При встрече с Клаудией он едва не принял ее за тварь, а она врезала ему по лицу ножкой от кресла с такой силой, что он ошарашенно смотрел на нее почти десять минут.
Каждый день, который Фортинбрас помнил, проносился перед ним меньше, чем за секунду. Все слова, которые он слышал, каждое из чувств, которое охватывало его. Фортинбрас видел, из какого безумия и отчаяния его вытаскивали Клаудия и Магнус; как возрождалась Омага, а Киллиан первые месяцы буквально ходил за ним по пятам; как он нашел способ склонить Катона к сотрудничеству и даже создал клятву, связавшую их; как он сопроводил Стеллу в Омагу, где она решила остаться вместе с ними; как в землях Энтланго он уничтожил Башню, в которой находился Эйкен.
Королева видела каждый его день, будто пролистывала книгу. Фортинбраса едва не трясло от боли. Двести лет пролетели всего за несколько секунд, и в воспоминаниях стала все чаще появляться Пайпер. С каждым днем ее становилось все больше, и как бы сильно Фортинбрас ни пытался сбросить чары королевы, у него ничего не получалось. Он не мог объяснить желания скрыть, как часто Пайпер была рядом и как много она для него значила, и не мог не признать, что с каждым воспоминанием ему становилось легче.
Оказывается, все это было реальностью: прогулка по Омаге, празднество, небесные киты, проклятие, разорвавшее ему спину. Пир у фей, яхади и крамольные мысли, которые никак не оставляли его. Поцелуй, вскруживший голову, и ее слова о том, что она просто захотела поцеловать его.
Элементали великие, это было по-настоящему, и Фортинбрас хотел, чтобы это повторилось. Хотел коснуться теплой, как солнце, кожи Пайпер и почувствовать вкус сладости на ее мягких губах.
Фортинбрас мотнул головой, и зал суда вдруг вернулся. Исчезли картины прошлого, легионы, которые он пытался сдерживать, реки крови, города и поселения, построенные на костях. Исчез момент, когда Пайпер первой поцеловала Фортинбраса. Воздух трещал от магии и чар.
Фортинбрас еще раз осторожно оглядел зал, людей, смотревших на него, отшатнувшуюся королеву Ариадну, Гилберта. И Пайпер.
Боги, она стояла прямо перед ним. Вместе с Николасом, который выглядел так, будто вот-вот расплачется.
