Мир охоты и крови полностью

Кончики ушей Гилберта покраснели.

– Я знаю, что ты веришь ему.

– Гилберт, я стараюсь мыслить рационально. Время нужно коалиции, и не важно, кто им обладает.

– Тогда что насчет Слова? Нам и Иснану поверить? Пригласить его на чашку чая?

– Иснан нам не союзник. Если бы он пытался доказать нам, что хочет и может помочь, тогда мы могли хотя бы дать ему шанс. Но он забрал Соню и Твайлу, напал на Пайпер, убил Диону. Он наш враг, в отличие от Третьего.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Принцесса не лгала. И Райкер, и Третий сказали нам правду. Королева видела его душу и знает, что он не виноват. Я думаю, можно хотя бы попытаться притвориться, что это так.

Гилберт чертыхнулся, бросил письмо от фей, которое едва успел открыть, и запустил пальцы в волосы.

– Если он не предавал миры, то все, во что я верил и чем жил, ложь? Я двести лет заблуждался и обвинял того, кто не виноват? Ты считаешь, что это так?

– Я считаю, что вы можете хотя бы поговорить.

Гилберт громко фыркнул:

– Поговорить! Я не хочу даже видеть его! Он лжец и предатель, а я…

– А ты говоришь так только потому, что привык так думать.

В этом и была главная ошибка, которую Гилберт неизменно совершал, потому что просто не мог остановиться: повторял ложь раз за разом, убеждал в ней других, ведь когда-то с ним сделали то же самое. Гилберту двести лет внушали, что Фортинбрас – Предатель, и ложь накрепко засела в его голове. Его научили слепо ненавидеть, и он ненавидел.

За что Шерая корила себя. Она старалась изо всех сил, оберегала его, рассказывала то, что сама знала, но влияние коалиции оказалось сильнее. Тем не менее Шерая не отвернулась от Гилберта, потому что знала: он запутавшийся и напуганный ребенок, который не понимает, что нужно делать.

– Почему король Джулиан и старейшины сомневаются? – спросила Шерая вместо того, чтобы терроризировать Гилберта тем, что он упорно отрицал.

– Джулиан ему не доверяет. Королева до сих пор молчит насчет того, что увидела в душе Третьего, и это сильно беспокоит его.

– А старейшины?

– Грета только заняла место Илира и многого не знает. Думаю, Армен сможет склонить ее, чтобы она проголосовала против плана Третьего.

– Джонатан должен с ней поговорить.

– Он отстранен от всех дел, касающихся Третьего. Спасибо Пайпер, – скривив губы, пробормотал Гилберт. – Теперь приходится иметь дело с Августом и Мирной…

– Но ведь Саула уже вызвали?

– Да, он должен вернуться вечером. Данталион сказал, что объяснит ему все.

– За что голосовал Данталион?

– За бойню.

– Насчет Третьего, – уточнила Шерая.

– За бойню, – уверенно повторил Гилберт, посмотрев на нее. – Данталион уверен, что хорошая драка мигом все решит.

– То есть он еще не высказался. Что ж, пока что у нас пять голосов против… скольки? За что голосовала королева?

Гилберт уставился на стол, заваленный письмами, и спустя несколько секунд поднял исписанный лист бумаги.

Шерая догадывалась о содержимом письма исключительно по эмоциям на лице Гилберта: сосредоточенность сменилась озадаченностью, а та – непониманием, которое быстро переросло в возмущение. Гилберт едва не смял письмо, но, будто опомнившись, протянул его Шерае.

«Я знаю, что тебе это не понравится, мой милый, но я помогу, хоть и голосую против. В конце концов, мы действительно лишь дети магии и хаоса.

Если к концу дня никто не изменит своего решения, в полночь Беро откроет портал на мост. Из Тайреса вас не отследят, но будьте осторожны.

Я не могу быть уверена в том, что среди нас нет предателей.

P.S. Я видела правду. Пожалуйста, поверь мне, Гил. Я делаю это ради нас всех».

Шерая подняла глаза как раз в тот момент, когда Гилберт постарался незаметно утереть выступившие слезы. Он тут же нахмурился, поняв, что она все увидела, и зло уставился на нее.

– Почему она это сделала? – прошипел он, вскинув руку и указав на письмо. – Она клялась, что отомстит за Аннабель!

– Потому что видела правду, – спокойно ответила Шерая, отложив письмо. – Сердце фей не обмануть. И королева не настолько глупа, чтобы ненавидеть Третьего только для того, чтобы сохранить гордость. Иногда приходится признавать, что ты ошибся.

Гилберт тихо рассмеялся, покачав головой.

– Она изменила своим клятвам. Она королева, а не простая фея, которая может делать все, что вздумается! Она сама говорила мне, что Третий предал нас всех! Почему теперь помогает ему?

– Потому что она нашла в себе силы попробовать. – Шерая аккуратно села на край стола, уловив, как напряглись плечи Гилберта. – Знаешь, кого подданные не станут поддерживать, от кого отвернутся? От того, кто постоянно идет напролом и отказывается признавать свои ошибки. Никто не будет осуждать тебя, если ты попробуешь и ошибешься, Гилберт.