Нокс считал, что привык к потерям. Он был старшим, сильным, умным. Он умел ценить то, что имел, и тех, кого знал. Нокс никогда не забывал говорить другим наследникам, как гордится их успехами и как хорошо они работают на благо коалиции и всех фей, и не забывал чтить память ушедших. Каждый день он молил богов, чтобы там, где оказалась Мелина, его погибшая возлюбленная, она не знала страданий и боли. Каждый день он благодарил богов, что они не отняли жизни тех, кто был ему дорог.
Сегодня боги его не услышали. Возможно, они уже давно его не слышат.
Нокс вздохнул, проведя ладонью по лицу, и признался едва слышно:
– Я не знаю, что будет.
Изольда, вампирша, стоявшая рядом, лишь подняла бровь. Она возглавляла вторую группу, в которую входили вампиры и феи, вместе работавшие над поисками Хибая. Это было довольно смелым и опасным решением – позволить им работать вместе, но не зря на роли командиров были выбраны именно Нокс и Изольда. Нокс мастерски управлялся с чарами и знал, как завоевать чужое доверие, и как найти ответы там, где их тщательно прячут за сотнями учтивых фраз и завуалированных угроз. Изольда же была не столь общительна, и взаимопонимания у нее, как слышал Нокс, и того меньше, но она была убедительна, изобретательна и чрезвычайно умна. Ее решительность и даже агрессия, проявляющаяся не так часто, уже много раз спасали их жизни и приводили туда, куда нужно.
Ее группа оказалась на месте первой. Они разделились меньше часа назад, и за этот час в доме, спиной к которому они стояли, жизнь Ровены оборвалась.
– Она там уже давно, – наконец сказала Изольда, качнув в сторону дома темно-русой макушкой. – Запах просто отвратительный.
– Я говорил с ней утром. Она была… в порядке.
Как странно. Чуть больше двух месяцев назад они праздновали становление Ровены наследницей, семнадцатой из них. А сегодня их вновь шестнадцать.
Ноксу хотелось сжаться в комок и зарыдать. Он не любил показывать слабость, но сдерживаться, когда менее чем в десяти метрах лежит сестра по Сердцу, ее иссушенная оболочка… Нокс считал, что привык к потерям, но их число росло, а его сердце не склеивалось обратно.
– Там пахнет Хибаем, – добавила Изольда. – И кем-то еще. Что-то приторно-сладкое, как… гниющая плоть, подслащенная чем-то. Мерзкий запах.
Нокс прикрыл глаза. Он не желал подробностей, но он был здесь, отвечал за вверенных ему вампиров и фей, отвечал за Ровену, тело которой до сих пор не убрали – не раньше, чем королева увидит его своими глазами.
– Я не понимаю, зачем демонам это, – произнес Нокс, подняв голову к небу. Тучи висели совсем низко, должно быть, вот-вот начнется дождь.
– Убийства? Ради крови, наверное. В правильных руках любая кровь станет оружием.
– В их убийствах нет логики. Господин Илир, тот мужчина, которого нашел Диего…
– Джевел.
– Это еще не доказано.
– Всегда есть место для теории.
Нокс хотел ответить, но тело вдруг ощутило вспышку столь знакомой магии. Беро открыл портал в пяти метрах от них и сразу же отступил в сторону, низко склонив голову. Нокс бы последовал его примеру, выражая не только уважение, но и сожаление об утрате, однако взгляд его сапфировых глаз вцепился в лидера вампиров, на которого опиралась его королева. Даже в последние дни зимы королева выглядела так, будто собралась на прогулку в летнем саду: сегодня на ней было атласное платье с вырезом и объемными рукавами, темно-синий цвет которого делал ее аквамариновые глаза еще ярче. Но Нокс видел и то, чего никто бы не увидел: дрожь не от холода, а от страха и боли; мокрые дорожки на щеках; призрачная кровь, забрызгавшая собой все вокруг; следы от порванных нитей.
Оттолкнув от себя Данталиона, тут же оскалившего зубы, Ариадна быстро направилась к ним.
Каждый ее шаг был преисполнен грозности, величия и ярости.
Перебарывая дрожь во всем теле, Нокс выступил вперед. Он не стремился защищать Изольду, ведь знал, что она справится и без него, Ноксу куда важнее было показать королеве, что он рядом.
Сначала она была наставницей, а после и до сих пор, хоть и не любила этого признавать, матерью. Каждому она дарила внимание, любовь и знание. Каждый был частью ее сердца, и смерть каждого мучительно убивала ее.
Нокс сделал еще один шаг вперед. Многие говорили, что он ведет себя слишком вызывающе и позволяет себе вольности, за которые следует наказывать. Но именно Нокс стал первым учеником королевы Ариадны и наследником Сердца. Он, должно быть, был единственным, кто знал всю правду о наследниках сердца прошлого поколения: о Рогире, Одане, Эйлау и всех, кто участвовал в битве за Сердце фей.
Может быть, Нокс и позволял себе лишнего, но он никогда не позволял своей королеве нести груз страданий в одиночестве. Он обнял Ариадну, не обращая внимания на Данталиона и Изольду. Объятие длилось всего секунду, однако Нокс знал, что результат достигнут. Когда он отступил и поднял взгляд на королеву, она вновь была собранна и еще более величественна.
– Итак, – тихо, но властно произнесла Ариадна, скользнув вспыхнувшими глазами в сторону Изольды. – Ты первой нашла тело.
– Именно.
