– Я знаю, что ты был там, – совсем тихо произнесла Ариадна, всем своим существом чувствуя, как на них заинтересованно косятся работавшие вокруг сигридцы. – Знаю, что после этого ты пропал почти на три года, а когда пришли мы, ты уже был королем вампиров. Так почему тебя так волнует Кемена?
Ариадна мысленно призвала себя не смеяться над лицом вампира, искаженным злостью и гневом.
– С помощью Кемены я мог выйти на Махатса.
– Она уже давно не встречалась с ним. Лет десять, не меньше. Однако…
Легенды говорили о том, что очень сильные чары позволяли заглянуть в чужую душу и без помощи Сердца, но теперь это было невозможно. Только фея, признанная короной и Сердцем, сумеет заглянуть в чужую душу и узнать все тайны. Должно быть, поэтому Ариадне было тяжелее, чем ее предшественникам – Сердце выбрало ее не сразу, а в битве, едва не унесшей жизни всего их народа.
– Я могу сказать тебе больше, если ты откроешь мне душу. Я лишь хочу знать чуть подробнее о том, что случилось в те годы.
– Ты допросила Кемену и прекрасно все знаешь.
Ариадне было мало этого. К тому же ей совершенно не нравились подробности, всплывавшие спустя почти двести лет: множество старых записей, исследования, нашедшие пристанище в душе Кемены, люди и феи, над которыми ставили эксперименты… Ариадну, повидавшую достаточно жестокости, пробирала дрожь. Она боялась думать о том, как больно и страшно может быть ее наследникам, храбро помогавшим искать ответы… Но Сердце выбрало их не просто так, и даже в этом деле оно было уверено в них.
Ровена общалась с драу и выискивала людей, с которыми Кемена поддерживала связь в последние месяцы. Айола помогала сдерживать напор демонов, лезших через бреши, и устранять последствия их бесчинств. Менса стал посредником между искателями и феями – ему Ариадна доверила отбирать лишь самых лучших для поисков двух сальваторов и ни в коем случае не подвергать опасности тех, кто еще не готов. Линас и Камилла искали правду об убийстве короля Джевела и лучше всех остальных могли справиться с переменчивым характером принца Джулиана. Нокс же, будучи самым старшим, сильным и способным, вместе с вампирами Данталиона выслеживал Хибая – прислужника Зепара, о котором слышали все чаще.
Каждый был занят там, где был нужен, но волнение не покидало сердце Ариадны. Стоит признать, что оно ни на секунду не переставало тревожиться еще со Вторжения, когда она, стирая ноги до кровавых мозолей и едва не воя от боли, спасала Сердце, а не наследников, отдавших жизни за весь народ фей. Ариадна знала, что должна была защитить Сердце, но ее собственное обливалось кровью каждую секунду, пока все нити, связывавшие ее с наследниками, безжалостно рвались.
Это чувство было ужасающим и опустошающим. Будто из нее вырывали частичку, самую важную, необходимую для жизни, и оставляли вместо нее зияющую дыру, которая никогда не затянется и будет вечность кровоточить.
Знал ли Рогир, который, как и Ариадна, был наследником, какая боль кроется за силой и связью Сердца? Был ли готов, когда оно почти легло в его руки? И не сломался бы, если бы Ариадна не выхватила Сердце?
Может быть, ей не следовало вступать в тот давний бой. Может, не следовало красть Сердце фей – и сейчас бы она не мучилась из-за волнения.
Ее начинало волновать даже то, что раньше казалось пустяком. Боги милостивые, ее начинал волновать Данталион, ведь он лез в дела фей! Но вместо того, чтобы показать, как он раздражал ее и волновал своим упрямством, Ариадна лениво улыбнулась и спросила спустя пару минут тишины:
– Так ты согласен?
Она заранее знала, что проиграла. Данталион не согласится открыть кому-то душу, но если вампир хотел, чтобы ему позволили решать судьбу Махатса, он должен был согласиться с ней – иначе в следующей раз королеве придется быть жестче.
Ариадна не любила быть жесткой. Знала, что, стоит взять в руки меч, как весь гнев, копившийся в ней годами, обрушится на целый мир.
– Я так и знала, – ласково произнесла Ариадна. – Подумай, пожалуйста, над моим предложением. Мне бы не хотелось, чтобы ты лез в дела фей без объяснений.
Будучи одним из лидеров, Ариадна была обязана проследить за ситуацией и убедиться, что демоны не попытаются вновь открыть здесь брешь, и потому сделала шаг в сторону.
И упала.
Боль разрывала сердце и тело.
Ариадна завопила и прижала руки к груди. Все ее существо будто превратилось в хрупкий хрусталь, по которому побежали трещины. Она ломалась, ломалась и
Мир раскалывался на миллионы мелких частиц, пылал магией и хаосом, силой, неподвластной смертным, но открывшей секрет феям в глубокой древности. Мир распадался на несколько слоев: пока тело Ариадны кто-то придерживал, пока кто-то совсем рядом использовал магию, ее душа умирала в мучениях вместе с другой, совсем юной, и внутри ее вновь образовывалась пустота.
