— Товарищ комбриг, — помолчав, сказал Сморавиньский, — свой ответ на ваше предложение я дам утром. Не позже 7.00. Как я смогу с вами связаться?
— Я буду на территории артиллерийских казарм, ответил Богомолов. — Просто позвоните в кабинет пана полковника. Не запомнил его фамилии.
— Пыркош, — подсказал генерал. — Пан полковник Пыркош.
На следующее утро польский гарнизон Владимира-Волынского сложил оружие и организованно, под немногочисленной охраной, двинулся пешим порядком в сторону Луцка. Генералу Сморавиньскому и старшим офицерам подали автотранспорт. Их же собственный автотранспорт.
Штаб корпуса приказал 36-й легкотанковой бригаде и приданным ей стрелковым батальонам временно прекратить продвижение вперед, расположиться вокруг города, подтянуть тылы, привести в порядок технику и личный состав, попутно вылавливая остающиеся в окрестностях польские подразделения и ждать прибытия стрелковых частей второго эшелона для закрепления территории. Чем бойцы и командиры и занялись, радуясь относительному отдыху.
Но, если большая часть бригады остается на месте — это совсем не значит, что ей не нужно высылать по сторонам разведдозоры и иметь представление, что твориться вокруг, скажем, на севере, в направлении Ковеля. А кого послать? Конечно, группу бронеавтомобилей в сопровождении пехоты на грузовиках, а можно и быстроходных танков БТ добавить для усиления. А кто у нас лучше всего с этим справиться? Кто за эти дни больше всех боевого мастерства набрался, проявив и командирскую сметку, и показав элементарное везение? Лейтенант Иванов, командир бронеавтомобильного взвода (от которого, правда, осталось в наличие всего две машины). Но и его личный, и его экипажей боевой опыт дорогого стоит — каждый броневик, каждый красноармеец — за трех может считаться. С пехотой на трех грузовиках отправится отлично понимающий его в бою с полуслова лейтенант Карпенко. И пару БТ-5 им, так сказать, для «поддержки штанов» под командой третьего лейтенанта — Гординского.
И пока вся бригада продолжала приводить себя в порядок, ждать свои подтягивающиеся тылы и пехоту второго эшелона, смешанный отряд под командованием лейтенанта Иванова (комбат Персов решил всех подчинить ему) через день, утром 21 сентября, выдвинулся по шоссе в сторону этой ночью занятого Красной Армией Ковеля. Впереди броневик Дементьева; вторым — Иванова; следом две полуторки сплоченных в боях красноармейцев Карпенко (артиллерист Гороховский и пулеметчик Горобцов по приказу начальства покинули пехоту и отправились продолжать службу по своим воинским специальностям) и третья с приданным в усиление отделением Рязанцева, успешно повоевавшим на территории казарм; в арьергарде — два танка.
Разведдозору было приказано в бой по возможности не вступать, на помощь бригады особо не рассчитывать, при встрече с поляками уговаривать к сдаче в плен и посылать в сторону Владимира-Волынского, можно даже не разоружая. Дойти до Ковеля и напрямую связаться с нашими стрелковыми частями, занявшими город. Вернуться без потерь.
Дозор на большой скорости пылил по засыпанному щебенкой шоссе, командиры броневиков и танков, нацепив широкие очки, выглядывали по пояс из башенных люков; стрелки встречали плотный набегающий воздушный поток открытой грудью и обветренными лицами. Успели отъехать буквально на полтора десятка километров и сразу за небольшим придорожным селом Верба увидели впереди приближающуюся навстречу польскую воинскую колонну. Советский отряд остановился: броневики выстроились параллельно друг другу, перекрыв обе полосы дороги, красноармейцы остались в кузовах машин, а танки через неглубокие кюветы сползли в окружающие поля по разные стороны от шоссе.
Поляки тоже остановились в нескольких сотнях метров; у них была смешанная колонна: с десяток грузовых автомобилей, плотно набитых солдатами и примерно эскадрон кавалерии. Возможно, была у них и артиллерия, сколько лейтенант Иванов не всматривался в бинокль — разглядеть не удавалось. Вид польских улан вызывал плохие ассоциации и у экипажей бронеавтомобилей, и у выживших после недавнего привала пехотинцев. Тем более, почти сразу за виднеющимся концом польской колонны с двух сторон от шоссе начинался лес.
На переговоры к панам отправился лейтенант Карпенко. С собой из отделения Рязанцева он взял коренастого красноармейца Плахотнюка с Винничины, не только говорящего по-украински, но и сносно понимающего польский язык. На встречу к ним вышли два поляка. Стороны сблизились, откозыряв, представились (уланский вахмистр вполне прилично говорил по-русски):
— Лейтенант Карпенко.
— Капитан Томашевич. Почему вы перекрыли нам дорогу?
— Чтобы вы остановились, и мы могли переговорить. Куда вы направляетесь?
— Если вас интересует конечная цель нашего маршрута — в Венгрию.
— Но сейчас вы направляетесь во Владимир-Волынский. А там уже Красная Армия. Вам все равно придется сложить оружие и сдаться, как вчера это сделал весь гарнизон города.
