Захваченные грузовики поставили в середину колонны и двинулись обратно. У каждого пехотинца теперь висел на ремне плоский трофейный штык в стальных ножнах; некоторые запаслись и более удобными, чем штатные РГД-33, яйцеобразными гранатами. Вернулись к временному месту дислокации без приключений, доложились комбату, сдали пленных и трофеи (не все). У лейтенантов, еще когда они совещались, проскакивало в разговорах и мыслях опасение, насчет недовольства комбата или комбрига боестолкновением, мол, нужно было не стрелять первыми, а пропустить упрямых панов по шоссе до Владимира-Волынского, а тут бы их и без смертоубийства уговорили сдаться. Но майор Персов, выслушав подробный доклад, их, напротив, похвалил. Он правильно оценивал значительную пользу и для командиров и для красноармейцев от каждого нового боя. Настоящий бой, где действительно рискуешь жизнью, никаким учением не заменишь. Обстрелянный боец десятерых неопытных стоит. Особенно, когда бой заканчивается победным разгромом врага. Да еще и полным, можно сказать:
36-я легкотанковая бригада с приданым усилением в составе стрелковых батальонов и артиллерии, приведя себя в порядок после длительного марша и относительно мелких, но победных боестолкновений своих передовых подразделений, буквально рвалась продолжать Миролюбивый поход на запад. Но, когда 20 сентября начались переговоры Москвы и Берлина, уточняющие демаркационную линию между советской и германской зонами в разделяемой Польше, — комбригу Богомолову велели задержаться на месте. На следующий день высокие стороны, наконец, договорились и штаб корпуса приказал с утра 23 сентября продолжить движение.
Бригада Богомолова разделилась. Два танковых батальона с приданной моторизованной пехотой, артиллерией и тыловыми подразделениями продолжали двигаться вдоль прежнего шоссе на запад в сторону Устилуга и дальше через Западный Буг. А батальон майора Персова получил задачу наступать сперва на север, как раз до развилки у села Вербы (места недавнего разгрома польской колонны отрядом Иванова); а оттуда уже не на Ковель, как в прошлый раз, а на Вишнев; потом поворот налево, на запад, и форсирование Западного Буга уже там. В качестве усиления танковому батальону Персова придавались две стрелковые роты на грузовиках и две батареи 76,2-мм полковых пушек на машинной тяге. Промежуточной целью ему пока был назначен небольшой городок Хелм, а конечной — Люблин.
Впереди наступающей объединенной группы выслали разведку. Усиленную. Лейтенант Иванов уже не удивлялся и не обижался, что командовать ею комбат назначил опять-таки его. Разведку послали усиленную, но быстроходную: Иванову добавили еще по два БА-10 из второго и третьего взводов его роты, но забрали танки, оставили пехотинцев Карпенко, дополненных отделением Рязанцева. Теперь по гравийному шоссе поднимали пыль шесть броневиков и стрелковый взвод на трех полуторках. Отряду поручалось захватить и удерживать автомобильный мост через Западный Буг до подхода основных сил батальона.
Впереди шли бронемашины Дементьева и самого Иванова, а за ними, метрах в двухстах, — остальные. До места давешнего удачного разгрома польской колонны не доехали — свернули на развилке налево раньше. Но еще до поворота лейтенант Иванов разглядел в бинокль покореженные остовы грузовиков, сдвинутые на обочину. Брошенных пушек в поле видно не было, похоже, их увезли трофейщики.
В полях и придорожных садах виднелись работающие крестьяне. Никто не убегал и не прятался, некоторые даже приветливо махали руками. По бокам шоссе стали чаще попадаться села. На грозную, всю в пушках и броне, советскую колонну с любопытством, но явно без ненависти и страха смотрели из-за плетней или невысоких заборов местные жители. Польские военные не встречались. В одном из сел за обочиной, возле плетня, лейтенанта Иванова призывно поманил прохладной водой сруб колодца. Он глянул на часы — марш уже длился больше двух часов — можно и короткий привал сделать: проверить технику, освежить и размять засидевшийся личный состав.
