В небольшом придорожном селе Вишневе, стоящем на перекрестке двух шоссе, ни немцев, ни польских солдат не оказалось. Теперь путь, согласно приказу, сворачивал на запад, но лейтенант Иванов решил, на всякий случай, проверить и соседний городок Любомль, лежащий совсем рядом за железной дорогой. Не нравились ему эти слухи о немцах, действующих в советской оговоренной на правительственном уровне зоне и о поляках, кого-то там расстреливающих. Еще долбанут во фланг следующему сзади батальону.
Два броневика и один грузовик с пехотой Иванов оставил на шоссе в Вишневе под командой лейтенанта Карпенко, приказав проявлять особую бдительность, а сам с в два раза большим отрядом отправился разведать окраину городка. Благодарный спасенный полицейский сам вызвался проводить отряд и помочь выяснить обстановку у местных. Красноармеец, выполняющий обязанности санитара во взводе, еще в дороге помог поляку в меру своего умения и возможностей: обмыл и обработал йодом раны на лице, сделал холодный компресс и перебинтовал заплывший фиолетовым глаз. Карпенко вернул ему кобуру с наганом и даже оставил патроны. Довольный поляк нацепил обратно ремень с табельным оружием; кое-как отряхнул измятый и местами изорванный мундир от пыли и с трудом натянул потерявшую вид круглую, а не угловатую, как у военных, фуражку на забинтованную голову.
Колонна шла настороже, но люки и броневые створки не закрывали; командиры экипажей привычно выглядывали по пояс из башен, держась за поднятые вертикально стальные крышки. Местные жители, напуганные за последние дни постоянной сменой власти, едва заслышав шум моторов, стремились скрыться с окраинных улиц, заставленных одноэтажными домами. По совету полицейского свернули вправо и остановились на небольшой привокзальной безлюдной площади. Для опроса местных вместе с полицейским, бережно спущенным из кузова, отправилось полдесятка красноармейцев во главе с отделенным Сидоренко.
В небольшой станционной пристройке не нашли ни начальника станции, ни телеграфиста. В одном, скорее техническом, чем служебном помещении обнаружился пьющий чай с толстыми бутербродами седой полноватый мужчина в железнодорожной спецовке, как оказалось, путевой обходчик.
Он рассказал полицейскому, что все станционные работники вместе с начальником еще со вчерашнего дня сказались больными и прячутся по домам. Ждут, чья власть, наконец, установится более-менее надолго.
— А ты чего здесь? — спросил полицейский.
— Дома жена не в духе. Скандалит сильно. Мне спокойнее здесь, — ответил тот. — А путевой обходчик всякой власти нужен. Все по железной дороге ездят. Как без этого?
— Чьи войска в городе? — прервал его размышления полицейский.
— С утра никого не было, — пожал полными плечами обходчик, продолжая жевать и прихлебывать из эмалированной кружки. — Думаю, и сейчас никого: стрельбы не было слышно, тихо.
— А где полиция? На месте?
— Так нашу старую полицию, где вы, пан, судя по форме, служили, германцы еще пару дней назад разоружили и разогнали. Где они теперь — кто знает? Кто дома прячется, кто с нашими, в смысле с польскими, отрядами на запад или на юг подался. Были и такие — я видел.
— Почему говоришь: «старая полиция»? Была еще и новая?
— Буквально пару дней, но была, — кивнул обходчик. Германцы туда людей набрали, кто им симпатизирует; раздали трофейные винтовки и пистолеты. И поручили за порядком в городе следить, пока остальные германские войска подойдут. Но когда эти германцы, загрузив составы продовольствием и отобранным оружием, уехали обратно на запад, в городе откуда-то появились наши, польские, отряды. Злые как черти. Поставленную немцами полицию за поддержку врага насмерть постреляли. А потом и сами ушли. Да вот со вчерашнего дня никого и не видно. Теперь вот Советы приехали. Как думаете, пан полицейский, надолго?
— Один бог ведает в этой свистопляске, — тихонько высказал свою точку зрения немолодой полицейский и громче спросил:
— А телефонная связь работает?
— С утра работала, — кивнул обходчик.
— Аппарат у начальника?
— Да. Но там заперто. Начальник ключи с собой уносит.
Полицейский, добросовестно переводивший на украинский для Сидоренко все ответы обходчика, сам предложил выбить дверь в кабинет начальника станции и получить доступ к городскому телефону. Так и сделали. Два мощных удара толстым железным затыльником винтовочного приклада в крашенную серым цветом филенчатую дверь — и отколовшаяся часть дверного косяка выпустила наружу блестящий язычок английского замка. Телефон действительно работал. Полицейский позвонил по нескольким номерам, переговорил с нужными людьми и подтвердил отделенному: ничьих войск со вчерашнего дня в Любомле нет. Продовольствия и горючего — тоже. Что не вывезли немцы — забрали свои, поляки. Все учреждения и магазины с лавками закрыты.
