— Красноармейцы с полицейским вышли на маленькую площадь, заставленную боевой советской техникой. Лейтенант Иванов, выслушав Сидоренко, решил больше на разведку Любомля время не тратить, а следовать на запад согласно приказу. Спасенный ими польский полицай, он чувствовал, говорил правду. Его собеседникам, если сам полицейский им верил, тоже не было смысла врать. А прочесывать городок с малыми силами — не самая умная затея. Дружески простились с остающимся здесь воспрянувшим духом служивым и, объединившись с оставленной в Вишневе частью отряда, двинулись дальше.
Судя по карте, до Западного Буга оставалось около двадцати километров. Все эти километры по гладкому, покрытому плотно укатанным щебнем шоссе промелькнули довольно незаметно. Как один.
Крошечное, утонувшее в садах, село Старовойтово с раскинутыми далеко друг от друга усадьбами было последним перед рекой. Его прошли на скорости, не задерживаясь. И вот уже мост. Остановились, немного не доезжая. Ни с той, ни с этой стороны никого, даже если в бинокль посмотреть. Несколько красноармейцев настороженно, с винтовками, взятыми на руку, прошли на тот берег. Еще двое сбежали по прибрежному пологому откосу к воде и осмотрели, насколько смогли, пролеты над быками снизу. Ничего подозрительного никто не заметил. Первым пропустили по мосту пустой грузовик с седоусым Величко за рулем, его вооруженные пассажиры перешли следом на ту сторону пешим порядком. Красноармейцы рассыпались перед мостом широким редким полукругом. Следом спокойно переехали реку броневики отделенных Полуэктова и Крюкова из второго взвода. Четыре броневика и две полуторки с пехотой остались на восточном берегу. Приказ комбата выполнен — мост захвачен. Теперь только осталось дождаться подхода батальона.
Голощапов попытался связаться по рации с батальоном, но связи, как уже часто случалось в этом Походе, не было, даже в режиме телеграфа. Иванов на всякий случай организовал оборону моста с двух сторон. На западном берегу броневик Полуэктова расположился прямо на шоссе, а Крюкова притаился за каким-то запертым деревянным сарайчиком. Полуторка Величко съехала с дороги на обочину, а негромко зароптавшим между собой красноармейцам их отделенный командир Сидоренко передал приказ Карпенко окопаться с двух сторон от шоссе. Рыть окопы лейтенант задумал не столько из боязни вражеской атаки, сколько для совсем не лишней учебы своих бойцов и чтобы бездельем не маялись. Тем более что в помощь к малым пехотным лопаткам в брезентовых чехлах у каждого на поясе в полуторке и на бронеавтомобилях имелись штыковые лопаты нормального размера.
На восточном пологом и более лесистом берегу реки лейтенант Иванов поставил свой и Дементьева броневики на дороге перед самым мостом уступом с небольшим интервалом между ними, перекрывая обе полосы движения; остальные две бронемашины загнал в засаду между деревьями в придорожные кусты, замаскировав срубленными ветками. Половина красноармейцев тоже принялась зарываться в землю по сторонам от шоссе, а другая, радуясь, что не нужно копать, засела в лесу вместе с броневиками.
Немного переждав суету появившихся чужих солдат, привычным мостом попробовали воспользоваться местные. С западной стороны подъехала телега с какими-то мешками и бидонами. Пегой с обвислым животом лошадью правил молодой парень в жилетке и городской шляпе. Он вопросительно остановился, не доезжая метров десяти до броневика Полуэктова.
— Проезжай, пан! — крикнул ему молодой солдат с винтовкой на ремне и приглашающе широко махнул рукой. Одетых в цивильное и не вызывающих подозрение мужчин, а также стариков, женщин и детей командир приказал пропускать без досмотров и расспросов. Пан молча кивнул, тряхнул вожжами, трогая лошадь, и проехал, настороженно поглядывая из-под густых бровей на чужих солдат.
В обратную сторону хлопчик лет восьми прогнал длинной хворостиной упитанных серых гусей. С опаской проехал на велосипеде почтальон в форме, его тоже ни о чем не спрашивали. Шли селяне и пешком в обе стороны поодиночке и группами.
Одна группа, идущая с восточного берега на западный, не понравилась отделенному командиру Рязанцеву, дежурившему около переднего броневика. Пятеро коротко стриженых мужчин разного возраста в гражданской одежде, очень похоже, что с чужого плеча.
— Стойте! — крикнул по-русски Рязанцев, подняв руку. Мужчины настороженно остановились. В отрытом окопе сбоку от дороги верзила пулеметчик Дрокин повернул свой растопырившийся сошками на бруствере ДП с широкой тарелкой диска в сторону группы и прижал приклад к плечу, поддерживая снизу левой рукой.
— Давно форму скинули? — спросил Рязанцев.
— Нье розумием, — ответил один из поляков. Подошел коренастый красноармеец Плахотнюк, спросил по-украински:
— Дэ ваша вийськова форма?
— Нье розумием, — повторил поляк.
