В тот вечер, бегая вверх-вниз, обслуживая оба этажа ресторана, я не могла перестать думать о Питере. Что если бы нападавший замахнулся тем кирпичом с большей силой и кость вошла в его мозг на полногтя глубже? И чем дольше я об этом думала, тем больше понимала, как сильно я его на самом деле люблю. На следующее утро я набила свой рюкзак самыми впечатляющими книгами с полки, купила букет подсолнухов и две миниатюрные тыквы и поехала на велосипеде в больницу.
В палате вместе с Питером находились его родители, которых я однажды видела в ресторане. Вживую он выглядел еще хуже, заторможенный и накачанный лекарствами, но я испытала облегчение после того как у него все же получилось засмеяться, когда медсестра достала дренажную бутыль, чтобы поставить мои цветы.
Выписавшись из больницы, Питер на несколько недель отправился зализывать раны в дом своих родителей в округе Бакс. Когда он наконец вернулся на работу, я боялась, что все изменится: он будет нервным и пугливым, опасаясь бродить в одиночестве по ночам. Я не могла себе представить, что он захочет пойти после работы с нами в бар. Но казалось, единственное, что в нем действительно изменилось, – это отношение ко мне. С тех пор пошла гулять шутка о том, что я заплатила этим двум парням, чтобы они вколотили в него немного здравого смысла.
Перспектива свадьбы оказала волшебный эффект. За исключением незначительного конфликта с представителями
Было такое ощущение, будто мы распахнули шторы и в комнату хлынул солнечный свет. У мамы появилось то, ради чего стоило держаться за жизнь, и мы использовали ее стремление как рычаг, чтобы заставить ее двигаться и есть. Я ужасно удивилась, увидев, что она сидит в очках для чтения и роется в телефоне в поисках обручального кольца, которое, как она помнит, видела в
Я отправила Питеру ссылку. По телефону мы согласовали планы поездок в соответствии с его рабочим графиком. В один из выходных он прилетит, чтобы сделать предложение и посетить пункт проката, который предложил организатор свадьбы. А через две недели вернется с родителями уже на свадьбу.
«Мы всегда сможем развестись, если что-то пойдет не так, – сказала я ему по телефону. – И будем модными молодыми людьми в разводе».
«Мы не разведемся», – возразил Питер.
«Я знаю, но если бы это произошло, не думаешь ли ты, что фраза „мой первый муж“ добавила бы мне зрелости и загадочности?»
В назначенный день я забрала его из аэропорта Портленда. Прошел почти месяц с тех пор как мы последний раз виделись, и, хотя я фактически вынудила его сделать мне предложение и даже сама выбрала кольцо, в его присутствии я испытывала совершенно непривычное волнение. Мы въехали в город и припарковали машину. По дороге в ресторан, на одной из улиц Жемчужного района, он опустился на одно колено.
На следующий день мы вдвоем поехали в свадебный салон и сфотографировали различные стулья и постельное белье, чтобы отправить моей матери. Мы решили, что самый простой и доступный вариант – устроить небольшую свадьбу на заднем дворе дома моих родителей. У нас было место для ста человек, и, если мама почувствует себя плохо, она сможет без хлопот удалиться в свою спальню.
Вернувшись на Восточное побережье, Питер составил приглашения и срочно их разослал. Он приготовил карточки с именами всех гостей и, чтобы добавить изюминку, изобразил сверху напоминающую герб эмблему с нашими инициалами и геральдическими девизами. «
В кондитерской я заказала торт, сначала принеся образцы матери. Я спросила своих друзей из группы
Были и другие – не столь приятные – заботы. Отец запланировал встречу с администрацией хосписа. Медикаментозный уход из жизни в Орегоне был законным вариантом, но врач настаивал на том, что его работа – проследить за тем, чтобы она не испытывала никакой боли.
