Отстраненная от готовки, ЛА Ким нашла иное приложение своей энергии. Она навела порядок в кухонных шкафах, наполняя мешки для мусора просроченными банками, которые мать накопила, и вызвалась приготовить к нашей свадьбе кальби – мое любимое праздничное корейское блюдо.
Однажды, когда я училась в колледже, мама по телефону рассказала мне, как она его готовит. Она перечисляла ингредиенты беспорядочно, рекомендуя мне то сироп мульёт, то сладкий ячменный солодовый сироп, описывая банку кунжутного масла, которой она пользовалась дома. А я носилась по магазину
«Что значит положить руку на рис и добавить воды столько, чтобы она ее накрыла?»
«Наливай воду, пока вода не закроет твою руку!»
«Закроет мою руку? Закроет мою руку докуда?»
«Пока она не закроет верхнюю часть твоей руки!»
Я держала телефон у плеча, моя левая рука была погружена в воду и лежала на поверхности белого риса.
«Сколько это чашек?»
«Дорогая, я не знаю, мамочка не пользуется чашкой!»
Я внимательно наблюдала за ЛА Ким, пока она следовала своему рецепту. Вместо того чтобы нарезать ингредиенты, она взбила азиатскую грушу с чесноком и луком в блендере, приготовив густой маринад, в который погрузила короткие ребрышки. В ее рецепте фрукты были натуральным подсластителем, тогда как мать всегда использовала мульёт и банку
Питер, его родители, Фрэн и Джо, а также его младший брат Стивен приехали за два дня до свадьбы. Я боялась, что они будут расстроены тем, что я вынудила их сына устроить свадьбу на скорую руку, но как только они вошли в дверь, мое беспокойство растворилось как дым.
Фрэн была настоящей «мамой-мамочкой», которая в детстве сгребала Питера в охапку, если тот поранится, и говорила «Как красиво!», когда он дарил ей на Рождество кусок дерьма. Пока ее мальчики подрастали, она превратила свой дом в детский центр и наряжалась клоуном Фрампет на вечеринки по случаю дня рождения. Она готовила смесь из сухофруктов и орехов под названием «грязные приятели»[104], и отправляла вас домой с остатками в контейнерах из-под творога. Она источала материнскую заботу, которая заставляла вас чувствовать, что вы не причиняете ни малейшего беспокойства.
«Здравствуй, дорогая», – сказала она, заключая меня в крепкие объятия. В этих объятиях я почти чувствовала, что мои заботы – это ее заботы, а моя боль – ее боль.
«Приятно познакомиться, Пран», – сказала моя мать на конглише, превратив звук «ф» в «п».
«Как замечательно наконец с вами встретиться! Какой красивый дом!» – воскликнула Фрэн. Они обнялись, и у меня возникло чувство, что мы с Питером наблюдаем, как сталкиваются наши миры. Мы действительно скоро поженимся.
На следующий день прибыли цветы – самая необходимая вещь в представлении матери. Столы украсят розы персикового цвета и белые гортензии, а деревянная беседка, под которой мы будем проходить во время церемонии, преобразится благодаря кремовым и зеленовато-желтым лилиям. В старомодном деревянном ящике из-под молока находились бутоньерки для мужчин, одиночные розы, завернутые в мягкие, похожие на шалфей листья, и букеты, перевязанные светло-серой лентой для меня и подружек невесты.
Вечером на подъездную дорожку въехал большой грузовик, и группа мужчин установила на лужайке за домом большую белую палатку, заполнив ее столами и стульями, которые мы выбрали. Я смотрела, как мои родители вышли к ней, а затем несколько мгновений стояли вместе, глядя поверх крутого холма. Солнце садилось, и небо окрасилось в оранжево-розовый цвет.
Родители с любовью осматривали свои владения, размышляя о том, как много труда они сюда вложили, всю жизнь откладывая деньги, чтобы дожить до тех лет, когда они, как предполагалось, смогут расслабиться и начать по-настоящему наслаждаться всем этим вместе. Я вспомнила, как в детстве наблюдала за родителями с заднего сиденья по дороге в Портленд, они держались за руки над центральной консолью и два часа просто болтали ни о чем. Мне пришла в голову мысль, что именно таким и должен быть брак.
Отец не скрывал, что они с моей матерью редко занимались любовью. Несмотря на мои тайные знания, я всегда верила, что он искренне ее любит. И что жизнь иногда бывает именно такой. Вернувшись в дом, отец выглядел по-мальчишески игривым.
«О чем вы говорили?» – спросила я.
«Твоя мать только что схватила меня за пенис, – сказал он, смеясь. – Она желает убедиться в том, что он у меня все еще есть».
