Я ломала голову над тем, что бы такого приготовить на завтрак, и остановилась на твенджан тиге, идеальной корейской еде. Мама часто подавала его вместе с другими корейскими блюдами – сытный, обильный суп с овощами и тофу. Я никогда не готовила это блюдо самостоятельно, но знала его основные компоненты и то, каким оно должно быть на вкус. Еще лежа в постели, я повернулась на бок и погуглила, как приготовить корейский суп из ферментированных соевых бобов.
Первая же ссылка привела меня на сайт женщины по имени Маангчи[111]. Вверху страницы был плеер
Я просмотрела список ингредиентов. Одна средняя картофелина, одна чашка нарезанных кабачков, пять зубчиков чеснока, один зеленый перец чили, семь сушеных анчоусов без голов и внутренностей, два с половиной стакана воды, один стебель зеленого лука, тофу, пять столовых ложек пасты из ферментированных соевых бобов, четыре крупные креветки. Ничего слишком пугающего.
Я умылась и пошла в прачечную, чтобы заглянуть в мамин холодильник для кимчи, специально предназначенный для хранения ферментированных продуктов при идеальной температуре. Предположительно он имитировал почву корейской зимы, куда женщины закапывали свои глиняные кувшины, храня кимчи до весны. Внутри уже стоял большой контейнер с соевой пастой. Остальные ингредиенты я могла купить в супермаркете
В маминых сандалиях и легкой куртке я отправилась в город. Магазин открывался как раз в момент моего визита. Купив необходимые овощи и кусок твердого тофу, я решила отказаться от морепродуктов и вместо этого взяла маринованные короткие ребрышки, вспомнив, что мать использовала в своем рецепте говядину.
Вернувшись домой, я приготовила рис в маминой рисоварке. Очистила картошку и покрошила ее вместе с цукини и луком, измельчила чеснок и нарезала маринованные короткие ребра на небольшие кусочки, а затем порылась в мамином шкафу в поисках ее горшка тукпэги.
Поставив тукпэги на конфорку со средним огнем, нагрела немного масла и выложила овощи и мясо. Добавила ложку пасты твенджан и кочукару, затем покрыла содержимое водой. Каждые несколько минут я пробовала бульон, подмешивая больше пасты и кунжутного масла, пока вкус супа не стал напоминать блюдо матери. Наконец удовлетворенная, я добавила квадратики тофу, нагревая их в течение минуты, а затем – мелко нарезанный зеленый лук. Потом я разложила на маленькие керамические тарелки банчаны, которые нашла в холодильнике для кимчи, – нарезанное бэчу кимчи[112], тушеные черные соевые бобы и хрустящие ростки соевых бобов, маринованные с кунжутным маслом, чесноком и зеленым луком.
Я положила на стол ложки и палочки для еды и открыла пакетики с морскими водорослями, повторяя движения матери, отложившиеся в памяти с детства, пока я носилась по кухне, наблюдая, как она готовит бесчисленное количество моих любимых блюд.
Сон Ён и Нами проснулись в десять, и я зачерпнула две миски пушистого белого риса, пока они спускались по лестнице. Я проводила их к столу и поставила перед ними на горячую тарелку тиге.
«Это приготовила ты?» – недоверчиво спросила Нами.
«Не уверена, что получилось вкусно», – ответила я.
Я присела к столу рядом с ними и наблюдала, как они поливают рис бульоном, разламывают тофу краями ложек, и изо рта у них струится пар. На мгновение я почувствовала себя полезной, счастливой, что после всех лет, пока они вдвоем за мной присматривали, я смогла сделать для них такую незначительную вещь.
В тот вечер отец отвез Сон Ёна и Нами в аэропорт. Оставшись одна на кухне, я услышала стук во входную дверь. Когда ее открыла, там уже никого не было. На коврике остался лежать небольшой бумажный пакет для покупок. Внутри находился тщательно завернутый в ткань керамический чайник нефритового цвета, на боковой стороне которого были нарисованы два летящих журавля. Я смутно его узнала: подарок матери, стоявший без дела на верхней полке шкафа для посуды. Также прилагалось письмо, напечатанное на английском языке на двух листах бумаги. Я положила чайник обратно в сумку, занесла его внутрь, села возле кухонного острова и принялась читать.
