Теос, неустанно занимавшийся совершенствованием своих физических характеристик, не отдавал себе отчета в причинах этого стремления. Больше всего на свете он боялся оказаться беспомощным, не суметь постоять за себя, за родителей и друзей. "Наша опора, наш защитник", – ласково гладила его по голове мама, он нетерпеливо скидывал ее ладонь, не умея показать своих чувств. Но в глубине души он соглашался с ней, он так и ощущал себя, надежной стеной между трудностями и теми, кто ему дорог. Боялся разочаровать тех, кто в него верил. Потому занимался с усердием, готовясь к юнитам, потому каждый день до изнеможения тягал тяжелые гири. Чтобы быть готовым в нужный момент выставить заслон, укрыть своей силой и уверенностью нуждающихся в этом. Совет тонко просчитал характер Теоса, поручив ему миссию разведчика и защитника. Сейчас Теос думал о том, каково приходится бедняжке Ните, непоседе Анти, угрюмому Бурду и сильной на первый взгляд Наке. Нужно скорее бежать, помогать им. Он рванулся с места и тут же упал. Тело не слушалось его, и это было не его тело вовсе, а иссохшийся мешок с костями.
– Как же так, – силился подняться на ноги Теос, – я не могу просто так лежать здесь, в то время как команде угрожает опасность.
– Нита! Бурд! Нака! Анти! – звал он друзей, – но на его зов явился только один человек – старец Убр.
– Что вы с нами сделали? – прошипел Теос, – вы ответите за это! Мы пришли к вам за помощью, ваше право – не оказывать ее, но чинить нам препятствия это подло, подло и нечестно.
– Честность! Ее значение сильно преувеличенно, – прищурился Убр, – поинтересуйтесь у своего хваленого Совета, ставят ли они честность в приоритет, отдавая распоряжения. Честно, как по-твоему, загубить одну планету, отправить ее на помойку, как отработанный ресурс и отправиться на поиски следующей жертвы? Снова ее обезобразить, и снова оглядываться по сторонам. Этот порочный круг необходимо разорвать. Ты поможешь мне в этом. Ты и твои друзья. Вы не вернетесь на Ластхоп, надежды Совета на новую перспективную планету не оправдаются, и они пойдут ко дну вместе со своей последней жертвой – Ластхопом.
– Пусть вы осуждаете Совет, – попробовал воззвать Теос к голосу разума, – но на Ластхопе множество невинных людей, вы их обрекаете на ужасное беспросветное существование и еще более страшную гибель.
– Хорошая попытка! – рассмеялся Убр, – ты учишься на глазах, из тебя бы вышел неплохой человек, но твои суждения основываются на хлипких основаниях. Во-первых, любой народ достоин правителя, которого он имеет. К сожалению, авторство этого изречения принадлежит не мне, но от этого не теряет своей актуальности. Совет в миниатюре отражает все общество Ластхопа. А значит сожалеть о нем я не буду. Во-вторых, поверь мне пока на слово, вскоре ты убедишься в правдивости моих слов, "еще более страшная гибель" иногда может стать избавлением, долгожданным избавлением. Вот ты, например, что предпочтешь? Влачить жалкое существование в этом теле, которое тебя не слушается, или.. Что видел Убр в качестве альтернативы, он договорить не успел. Теос, собрав последние силы своей одряхлевшей оболочки, навалился на него и сбил с ног. Иногда сила воли – инструмент более мощный, чем физическая сила. Вспомнил он фразу тренера любимого канала.
Нита открыла глаза в полутьме каменного колодца. Влажные, покрытые слизью стены уходили высоко вверх.
– Помогите! Вытащите меня отсюда! – эхо разнесло слова Ниты на составные части, несколько раз отскочив от отвесных стен, они затерялись где-то над ее головой. Абсолютно гладкие стены колодца не давали ни единого шанса на побег. Ни одного уступа или углубления, куда можно поставить ногу и начать путь наверх. Нита села и обхватила колени руками, ее плечи вздрагивали и сотрясались от рыданий. Она предчувствовала, она знала, что не выдержит. Затею с экспедицией она считала ошибкой с самого начала. Как она могла подумать, что в состоянии изменить что-то к лучшему, повлиять на ход истории. Она всего-навсего ребенок, папина дочка. Папа! Он будет убит горем, когда узнает, что с ней случилось. Он не выдержит построения истории. Сначала младшая сестренка, теперь дочь. Одно на двоих имя и трагическая судьба. Он будет во всем винить себя, это самое ужасное, будет копаться в прошлом, пытаясь найти тот момент, когда он мог исправить что-то. Это больно. Стены колодца наступали на Ниту, плотным кольцом сжимались вокруг хрупкой фигурки. Воздуха достаточно, но Нита задыхается, ее охватывает паника. Замкнутые пространства – вне зоны ее комфорта. Корабль не в счёт, там много отсеков, можно свободно передвигаться, и ребята хорошие, берегут ее, поддерживают.
– Лучше бы я прошла оценочный тест хуже всех, лучше бы я была сейчас дома, – малодушно подумала Нита, но вслух сказала, – я смогу, я сделаю. Что именно она сделает Нита пока не знала.
– Логика! Мне поможет логика, – дрожа от страха и холода, выбивала зубами дробь Нита, – если вверх мне не подняться, надо идти вниз или вбок.
Бурду в сестре всегда нравилась искренность и непосредственность.
