Вот это сочетание индивидуальности лиц и головных уборов с корпоративной унифицированностью пластиковых пакетов на ногах оказалось для меня главным впечатлением от просмотра в интернете фотографий последних акций.
Еще читал рассказы зрителей. Большинство из них сводится к перипетиям с автомобилями - их чистят от снега, в них ждут кого-то опаздывающего, паркуются, буксуют на снежных заносах и так далее и так далее. В промежутках между заботами о машине разбирают пресловутые пакеты на ноги, потом - выпивку, пластиковые стаканчики, сувенирную документацию. Судя по текстам, вся эта суета целиком занимает их внимание, на созерцание самой акции сил уже не остается.
Чем это отличается от классических «рассказов участников» ранних акций КД - Кабакова, Булатова, Некрасова? У тех все строилось как драматургия. По бокам - обрамление, тоже рассказ как ехали, добирались, но все это лишь для того, чтобы подвести к самому промежутку созерцания перформанса, удовлетворенного непонимания. В котором как отражение, отблеск в зрачке, покоится созерцание облаков, поля - «пустое действие». Или, что то же самое, ложное созерцание, упущение «сути», смотрение не туда. Обыденность, приподнятая над самой собой. Весь третий том «Поездок за город» вытянулся из несуществующей веревки, привидевшейся Кабакову между Монастырским и Панитковым. Сравнительно с этим нынешние рассказы участников кажутся эстетически неплодотворными, они с самого начала смотрят прямо в суть обыденности - поэтому из них ничего не вытянешь. Перипетии пути, тревога за машину, сборы заслоняют здесь все, в то время как Кабаков и компания приезжали на электричке, ну в крайнем случае, на собственных «Жигулях», и это было неизменным годами, десятилетиями, тут не на что было отвлекаться и не о чем говорить.
То же самое, если сравнивать «Каширское шоссе» Монастырского с его же последующими «Ремонтными работами». Стиль, интонации А. М. никуда не делись, но «Каширское шоссе» я ставлю гораздо выше - в плане поэтической событийности. Как раз потому, что весь их внешний антураж нейтрален - герой перемещается на общественном транспорте, троллейбусами или электричками. Которые от века ходят по одним и тем же маршрутам, и билет в троллейбусе стоит все те же четыре копейки. А квартира на улице Цандера пока еще вообще ничего не стоит - она принадлежит государству и ее невозможно продать. В разреженности этого пространства ничто не отвлекает от перемещений и схождения с ума в «умном делании».
В «Ремонтных работах» протагонист по большей части сидит в своей квартире, которая и становится главным героем. Вместо него самого. У нее есть рыночная цена. Цена квартиры. Цена вопроса. Вопрос доплаты. Коммунальный сюжет в самом глубинном смысле этого слова.
03.04
Соображение для Толика. Который пытается служить двум богам - и пластике и инсталлированию (контексту). А что, надо служить лишь одному из них? Нет, никому.
05.04
Весь день провел в суете. Ждал приглашения из Японии. Поехал в галерею, куда его должны были переслать - его там не было. В последний момент, когда я уже собрался уходить, этот конверт чудом обнаружился в почтовом ящике. Зато потом в японском консульстве - где тишина, вежливость и полное отсутствие подающих на визы. По сравнению со всеми другими консулатами, где мне приходилось бывать, этот показался преддверием буддистского рая.
Вечером смотрел «Разбойников» Верди. Типично современная постановка - все в каких-то кожаных пальто. Но это создает некую фантазматичность происходящего. Поющий прорастающий фантазм. Хотя опера, вроде, не принадлежит к числу известных. Интересно, с чем это связано? Со случайностью, с популярностью или провалом первой постановки? Ведь плотный, захватывающий мелодизм Верди всюду один и тот же. Но сама мощь театральности, ее срабатываемость - наверное, они не предсказуемы. Привходящие обстоятельства. А дальше - уж как пошло с самого начала. Я, например, очень люблю «Бал-маскарад», потому что когда-то, еще подростком видел замечательную постановку по телеку. Или она показалась мне замечательной. А самой известной оперой Верди считается «Набукко», которая в Совке вообще не шла, потому что там про евреев. «Симон Бокканегра» тоже почему-то нигде не шел. У меня он был на пластинках, я очень любил его слушать в мастерской в Москве. Но почему-то в каждом провинциальном оперном театре Советского Союза бесконечно ставили «Риголетто». Это уже превратилось не в оперу, а во что-то нарицательное -тебя тошнит и ты «делаешь риголетто».
