Раненные поражением японцы этого не знали, не видели. (Чего «этого»?! Всего, что вокруг?). У них была выгребная яма культуры на очень большую глубину. Говно летело долго, не могло остановиться. Без скосов. (После чтения Ю. Мисимы).
А у нас одни говорят: «искусство должно повернуться к людям», другие - «повернуться к нации, духовности, говну», в результате оно только вихляется бессмысленно, со скосом.
Но есть и другое видение. Из окна я наблюдаю калеку, отправившегося за устрицами. Солнце, ветер, прибой, он продвигается по отмелям, по ракушечным насыпям. Очень рыхлым, а он в коляске - даже не понимаю, как ему это удается. Но он справляется, и все выглядит прекрасно.
08.12
«Моя задача в живописи - нажимать на все двери, окна, чердаки. Какие-то и откроются».
Подложная цитата из Джексона Поллока.
Что такое «достоинство мазка», живописного жеста? Это его самособойность. Отсутствие дискурсивных и даже стилистических конвенций. Пишем не картину, но площадки созерцания. Даосские дела, в плаще из листьев.
Но дальше сугубо моя тема - орнаментальный порыв. Созерцательность (тщетно) стремится гарантировать самую себя. Свобода и несвобода, старый брандмауэр возвышается сбоку над детсадовской лужайкой.
13.12
Голубая виселица - это все-таки девушка. Девушка в штанах.
18.12
Придумалась легенда о каком-то особом «ленинградском экспрессионизме», где границы между цветовыми пятнами, контуры прописывались в той же манере, что и сами пятна. Особое волнение, усилие перед каждой работой.
Или легенда, что Рембрандт специальным образом тренировал, натаскивал своих учеников перед тем, как писать каждую новую заказанную картину. Зато потом он уже уклонялся от работы и спокойно препоручал ее ученикам.
Легенды, их особый статус в живописи. Которая сама, в общем-то, легенда. Единственная невозможная осуществившаяся легенда. Вечно длящийся бегущий Апеллес.
19.12
Еще раз о Путине, Пикуле и книгах для чтения.
На днях вычитал, что Пикуля как раз очень ценил Брежнев, не Путин. А Путин - бери выше - является поклонником мракобесного философа Ильина и даже перевез его прах в Россию.
О чем это говорит? Да ни о чем - Путин, Путкин, Брежнев, Пикуль - «все одной минералогии», как говорил какой-то старый пердун в рассказе Куприна. Одного морока невесты. А Стругацкие с Аваковым? Хочется сказать - из революции, отрицающей морок? Ну, это уж будет чересчур. Они тоже советская полированная мебель. Но из того момента, когда морок на минуту, на пять минут просветляется отблеском. А потом опять становится планетой Плюк.
20.12
И душа творит быстра -
Отвори-то, отвори!
Где вы были, юнкера? -
Стяги белые прошли.
Только в живописи мощь,
Колесом кибитки день
Наступает на глаза,
Пусть сияет свиристель!
Аристакисяна влас
Или желтый свет луны,
Черный смоляной баркас,
Где вы были, косари?!
Только в живописи блеск
Как распахнутый подол,
Как запущенный петух, Что сожжет крылечки сел.
Выйди, выйди за порог,
О, любимая, надень
Свой гороховый платок,
Свой драконовый кудель!
Мальчишество живописи. Будто игра в Одиссея с Аяксом, Ахиллеса с Патроклом. Их прыжки фигурные -«тройной Аякс», «тройной с поворотом Одиссей». Бедный, переодетый, загинувший Патрокл.
28.12
Моя картина с грузином. Вдруг представилось, что какой-нибудь Медынский восхищается ею:
- Он смотрит! Он ловит!
Ну что ж, для дураков, которые всюду видят небесный путь и какие-то на нем преграды, в самом деле здесь может померещиться этот злой, опасливый грузин из анекдота, так строго вглядывающийся в свои закрытые пути и перепутья.
29.12
Читал стихи Т. Чурилина, где он пытается быть советским песенником - «Песни о Котовском», «Бунтарская Камаринская» и т. и. Все эти записи разговорной речи весьма сходны с Севой Некрасовым 50 лет спустя, и порой рождают чувство неотчетливого стыда, неудобства, какого-то детского эротизма, как голая жопа. Предметом изображения в одном случае является трудовой и мужественный Советский Союз, в другом - не очень трудовой и не столь мужественный анти-Советский Союз. Однако неудобство, стыд проистекают от намеренно подлой, уличной наивности этих стихов, из самой их веры в простую речь, разговор, базар, позаволяющий, дескать, ухватить историю. Этакая зудящая ипохондрия, этнография, подглядывание, аутоэротизм всего этого дряблого Советского Союза.
30.12
Сеи1га1 Но1осаи81 8ос1е1у. Краевые преобразования в облака (блямбы).
03.01
Я играю за национальную сборную под номером 8, опорный полузащитник. Сам удивляюсь - неужели меня так и объявят по стадиону: «Юрий Лейдерман!»? Ну нет, объявят: «Под номером восемь - Николай Улановский». Однако все знают, что это мой псевдоним. Я начинаю несколько нервничать от таких мыслей, и когда в баре, незадолго до игры, игроки делают по традиционному глотку водки, я добавляю еще один добрый глоток. Впрочем, разве могу я когда-то отказаться от лишнего глотка - будучи футболистом или будучи кем-то еще.
