Дэвид Винтермарк, родившийся и выросший в Хольстеде на юго-западе Ютландии, сменил страну проживания и имя, став Штормом Винтером, известной британской моделью. Этот парень прославился в мире моды во многом благодаря необычному цвету глаз и ангельски невинному выражению лица, ставшему отличительным знаком модели.
Кто бы мог подумать, что это лицо попало в отчеты датской полиции 2008 года, когда пятнадцатилетний Дэвид Винтермарк застрелил из охотничьего ружья своего отца — полицейского из юго-западного округа. Интересно, знал ли об этом Генри Кавендиш — специалист по поиску и продвижению талантов в сфере модной индустрии, когда брал под свое крыло новоявленного Шторма?
“Он никогда не был моделью или актером. Поговорив с ним, я понял, что нашел нечто подлинное”, — говорил Генри в интервью журналу “Cosmopolitan” вскоре после того, как открыл новую звезду. Потухнет ли она теперь, когда всплыла неприглядная правда о прошлом Шторма, или засияет еще ярче?
В соцсетях двадцатичетырехлетнюю модель уже называют самым красивым преступником Великобритании. К несчастью, Шторм все еще не в состоянии лично принять корону, которую готовы вручить ему тысячи безутешных фанатов.
Местонахождение пропавшей в Дании супермодели по-прежнему остается неизвестным. Возможно ли, что тайна исчезновения красавца с разными глазами связана с его криминальным прошлым?
Агенство “Next Management”, на которое работал Шторм, пока отказывается от комментариев, как и семья Винтермарков».
На черно-белом фото Дэвид совсем не выглядел ангелом. Он больше походил на пацана с Пушер-стрит, высматривающего, кому бы загнать печеньки с анашой, которые только что испекла его мамаша. Впрочем, возможно, покойная Виви в свое время именно этим и занималась — пекла «Спейс кукис»[32]в паузах между дозами.
— Блин, Дэвид, как же ты вляпался… — прошептала я, просматривая комментарии под статьей, которой кто-то из друзей Крис поделился с ней в «Фейсбуке».
Я яростно вскочила, подошла к питьевому фонтанчику у стены, глотнула воды. Боже, боже, боже! Глупо было надеяться, что история с убийством не всплывет. И все же… Я оказалась совершенно не готова к тому, что это произойдет именно сейчас.
Трясущимися руками выловила в кармане собственный мобильник и набрала Генри. К счастью, он ответил после первого же гудка.
— Вы видели? — только и смогла выговорить я. Невольно отметив, насколько усилился датский акцент в моем английском, я испугалась, что британец меня не поймет. Но Генри понял все.
— Да. Сегодня с утра это в новостях по всему миру. Кажется, статью даже успели перевести на русский. Не знаю, где произошла утечка информации, но этого следовало ожидать. Боюсь только, что журналисты не успокоятся и продолжат копать дальше. Я напущу на них наших юристов и полицию: разглашение конфиденциальных сведений может повредить следствию. Во всей этой ситуации одно хорошо: теперь мы можем официально объявить Шторма в национальный розыск. Очень надеюсь, это поможет.
Пока Генри говорил, мой пульс постепенно пришел в норму, дыхание выровнялось. Хорошо, что в этом безумном мире есть хоть один человек, который контролирует происходящее. И хорошо, что этот человек на стороне Дэвида.
— Как вы, Чили? — участливо поинтересовался Генри. — Держитесь?
Я беспомощно моргнула. Черт, черт, черт! Только бы не разреветься!
— Вам удалось пообщаться с Монти? — резко сменила я тему. — Что он сказал?
— Да, Монти… — Англичанин откашлялся. — Флавия уговорила паренька на встречу. Он действительно виделся со Штормом — за пару часов до того, как тот сел на поезд. Очевидно, Дэвид пытался вытащить Монти из криминальной среды, в которой мальчик вращается. Предложил оплатить образование в хорошей школе-интернате. Монти признался, что это его выбесило. Слово «интернат» для него ассоциируется с тюрьмой. Они со Штормом повздорили.
— Повздорили?! — О господи, кто в наше время так говорит? — Серьезно?