Я развернулась на сто восемьдесят и бросилась в лес так, будто за мной уже гналась целая команда панцирей, вооруженных пистолетами и дубинками. Надолго меня правда не хватило. Пришлось перевести дыхание на какой-то полянке со здоровенными гранитными валунами. «Это что еще за Стоунхендж?» — удивилась я.
«Да это же кладбище! — дошло до меня, пока я бродила между памятниками врачам, хозяевам ресторана и зажиточным фермерам. — Только для избранных граждан».
От поляны-стоунхенджа расходились три дорожки, помеченные табличками разных цветов. Рядом стоял указатель протяженности пешеходных маршрутов. Было не очень холодно, и я выбрала самый длинный из них, желтый. Он шел вдоль реки, вокруг озера и упирался в город с другой стороны.
Я прошла совсем немного, когда увидела его. Он стоял на холме, усыпанном бурой листвой, проступавшей сквозь тонкий слой снега. Его огромный узловатый, покрытый глубокими морщинами ствол отчетливо выделялся на фоне тонких стройных собратьев. Темный проем дупла начинался у земли и постепенно сужался в островерхую арку на уровне человеческого роста.
Я нашла его. Дуб короля Баретта с заколдованным проходом в другой мир.
Свернув с дорожки, я торопливо вскарабкалась по склону. Не знаю, чего ожидала, но снежный покров вокруг дерева оказался нетронутым — если не считать цепочек птичьих и заячьих следов. Зато от моих ног осталась отчетливая бурая полоса в белом полотне. Я поняла, что Д. не проходил здесь. По крайней мере, не после снегопада.
Я приблизилась к дереву и положила руку на влажный зеленоватый ствол. Заглянула в дупло: оно оказалось сквозным, но через него я увидела тот же лес — скопление стволов, путаницу корней, пробивающийся через снег мох. И все же сомнений не осталось: именно этот дуб Д. описывал в своей сказке. Он бывал здесь — возможно, не один раз.
Повинуясь неожиданному порыву, я пригнулась и ступила в дупло. Треснуло что-то под ногами, и они утонули по щиколотку в упругом опаде. Пахнуло прелью, гниением и грибами. Я закрыла глаза. Чуть помедлив, шагнула наружу. Разомкнула веки. Что ж, чуда не произошло. Я все еще находилась в лесу у Хольстеда. Впрочем, на мне ведь не было магической печати. А вот на принца Дня такую печать наложили.
«Вдруг Д. все-таки ушел туда, где так мечтал оказаться? — подумала я. — В Королевство Тысячи Садов, где цветочные поля похожи на радугу. Ушел, и я никогда больше его не увижу?»
Тоска сдавила сердце безжалостной рукой, горло сжалось. И я разревелась на пустом месте. Хорошо хоть, не видел никто. Позорище. Я ведь уже не ребенок, чтобы верить в сказки, верно?
Рука шарила в кармане в поисках несуществующего платка, когда поблизости хрустнула ветка. У меня по спине пробежал холодок: «Господи, кого еще сюда принесло?!»
Обернулась на звук — и вот он, высокий мальчишеский силуэт. За путаницей веток лица не различить, но кто еще может шататься по лесу в одиночку в воскресенье? Насколько знала, все мои одноклассники в то время тусили где-то, залипали в компе или чатах.
— Дэвид? — выдохнула я и бросилась к темной фигуре, на мгновение поверив в чудо.
Десяток шагов, и я застыла, пораженная своей ошибкой.
— Перчик? Ты чего тут? — Эмиль казался удивленным не меньше, чем я.
Видно, надежда совершенно меня ослепила, раз я смогла принять за Д. его старшего брата.
— А ты? — ответила я вопросом на вопрос, пряча поглубже в карман раненую руку.
— Да вот, — парень пожал плечами и огляделся вокруг, будто только что обнаружил, что находится посреди леса, — гуляю.
— И я. — Я осторожно попятилась в направлении дорожки. — Давай гулять в разные стороны, ладно?
Эмиль шагнул ко мне и горько скривил губы:
— Это из-за него, да?
— Что
— Ты меня отталкиваешь. — Расстояние между нами сократилось еще на шаг. — Сначала я не мог в это поверить. Такая девушка, как ты, и заморыш… — Эмиль покачал головой, не сводя с меня больших темных глаз. Внезапно я поняла, что они с Д. похожи. Если бы Монстрика подстричь и подкормить… Если бы Эмиль надел одну светлую линзу и стер с лица свою вечную усмешечку… Вот как сейчас. — Правду говорят, что некоторые бабы западают на несчастненьких. Ты ведь поэтому так с ним носишься, верно? Жалеешь его? Хочешь спасти? — Он слегка наклонил голову набок и сделал еще шаг. — А кто спасет меня?
Я скептически хмыкнула:
— Прости, но ты не выглядишь как человек, которого нужно спасать.