Когда на него упала тень и низкий голос пророкотал: «Хватит на сегодня», — маленький принц подумал, что желанные слова прозвучали у него в голове. Только после того как огромная рука сгребла его за плечо и вздернула, поставив на подгибающиеся ноги, День понял, что пытка закончилась. Он бы и хотел заплакать, но жара, солнце и жажда иссушили соленый колодец, из которого истекают слезы. Принц медленно побрел за королем, едва соображая, куда его ведут и зачем.
Ему позволили вымыть руки в знакомой уже бочке. День не помнил, как оказался в прохладе замка, в зале, где семья Баретта расселась за большим столом. От запаха и вида еды рот мальчика наполнился слюной: еще немного, и она бы закапала сквозь зашитые губы. Он вдруг понял, что ужасно голоден, а в последний раз ел еще по другую сторону волшебного портала.
«Неужели это очередная пытка? — подумал он. — Все будут уплетать за обе щеки, а мне придется смотреть?» От голода и отчаяния ему захотелось вцепиться ногтями в проклятые нитки и выдрать их из лица.
Но тут королева махнула рукой, и День почувствовал, как неприятное натяжение в губах исчезает.
— Чтобы работать, тебе нужно есть, — недовольно проговорила Немезис. — Но такая грязная свинья не заслуживает того, чтобы сидеть за столом. Только посмотрите на эти вонючие тряпки, на эти руки! Ну-ка покажи свои ладони, грязный уродец!
Мальчик стиснул зубы, чтобы достойный ответ не сорвался с языка — теперь, когда День снова мог говорить, язык стал его главным врагом. Он послушно вытянул вперед руки — расцарапанные, покрытые кровяными мозолями и уколами колючек, с черной каймой под ногтями — и сам ужаснулся. Его нежные ладони никогда не выглядели так ужасно! Как бы расплакалась мама, если бы увидела их теперь! Как бы покрыла каждую ранку поцелуями, приговаривая: «У кошки боли, у собачки боли, а у моего сыночка боль в дальний лес улети!» А теперь ее сыночек сам оказался в дальнем лесу — наедине с болью.
— Отвратительно! — скривила жирную физиономию Немезис. — Свиньям у нас за столом не место. И из тарелок свиньи не жрут, да и столовых приборов им не полагается. Сложика-ка ладони ковшиком! — велела она принцу.
Не очень понимая зачем, День сделал, как было сказано. Ведьма что-то прошептала, и серебряная поварешка взлетела над столом, макнулась в супницу и поплыла по воздуху к маленькому принцу. Король Баретт и Робар с интересом наблюдали, как над ладонями мальчика поварешка накренилась и в них потекла дымящаяся жидкость.
Крик принца эхом заметался под высокими сводами. Ему казалось, что свежие раны залили расплавленным свинцом. Мальчик прижал обожженные руки к груди, заливая одежду и пол овощным супом.
— Ах ты говнюк! Мерзкий ублюдок! — взвизгнула королева, вскакивая со стула. — Вот как ты обращаешься с едой?! Да еще и дом мой испоганил. Так-то ты платишь за доброту? Накажи его, Баретт! Как следует накажи, а не то я превращу его… превращу его в лимон и собственными руками выжму из ублюдка весь сок!
— Успокойся, милая. — Король усадил жену и подошел к маленькому принцу, полуживому от ужаса. — Помнишь, что я тебе говорил? Ты не слушался королеву, был очень плохим мальчиком. И за это будешь наказан. Повернись задом и спусти штаны.
День понял, что сейчас случится. Он слышал, что иногда так наказывали вороватых или нерадивых слуг, хотя никогда сам этому не был свидетелем. Вот только он не сделал ничего плохого! Просто суп оказался обжигающе горячим. Никто бы не смог удержать его в руках. И хозяева это знали.
— Ну? — поторопил его Баретт, вытаскивая из брючных петель длинный черный пояс. Ремень выглядел необычно: по кожаному полю шли строчки часто вытесненных букв.
В это мгновение мальчику ужасно захотелось броситься вон из замка: пронестись по каменным коридорам, выскочить на пустырь, промчаться по мосту над речкой, потом через лес — и прыгнуть в заветное дупло. Вот только наверняка его поймают еще на выходе из дворца — там всегда дежурит охрана. И даже если он и доберется до дупла, что ждет его на той стороне? Родители наверняка отвернутся от него, когда узнают, от чего он сбежал, почему предал свой народ. Тысячи людей умрут просто потому, что глупый мальчишка испугался боли в заднице. Кому нужен будет такой сын?
День медленно повернулся. Штаны, что ему достались, удерживались на бедрах шнурком. Непослушными пальцами мальчик потянул завязки. Одежка, которая была ему велика, тут же упала до щиколоток.
Баретт толкнул его вперед, заставляя нагнуться. Принц уцепился за край буфета. Взгляд уперся в большой керамический кувшин, расписанный фигурками лошадей. Кони бежали по зеленому лугу, а над ними безмятежно плыли голубоватые облачка. День почувствовал, как с него стянули белье. Робар фыркнул за спиной. Свистнула, раскручиваясь в воздухе, кожаная змея.