— Каким он был? — продолжала я, раздумывая, как бы не соврать и в то же время не сказать слишком многого. — В детстве Дэвид много страдал. С ним многие были жестоки, но не смотря на это он не ожесточился сам. Он был и остался хорошим человеком. Не идеальным, нет. Он совершил одну большую ошибку, из-за которой и попал сюда. Но у него хватило сил справиться с собой, стать лучше. Думаю, он много работал, чтобы превратить свои слабости и недостатки в достоинства. И в итоге ему удалось достичь желаемого — избавиться от заклятия и превратиться из монстрика в человека. А для кого-то, — я подумала о бесчисленных восторженных комментариях в «Инстаграме», — он стал почти божеством.
Пока я говорила, обращенное кверху лицо Сирид оставалось непроницаемым — только иногда по нему скользила тень и рот чуть кривился.
— Как он выглядит? — повторила она свой вопрос, снова проводя по губам кончиком языка. — Расскажи.
— Лучше покажу. — Я открыла на мобильнике одну из фотографий, которые сохранила в свою галерею.
— О-о… — выдохнула девушка, жадно всматриваясь в изображение на экране.
Наверное, это был один из ранних снимков, потому что Шторм не успел покрыть весь торс татуировками. Рваная футболка, из которой он выпутывался, задралась, обнажая плоский живот над поясом джинсов и полоски старых шрамов на боках. Фото, конечно, было постановочное, но в нем проглядывало что-то от того Дэвида, каким я его знала и помнила: мучительная поза, скованность движений, взлохмаченная челка, взгляд, убегающий в сторону от объектива.
— Красивый, — наконец заключила Сирид. — Так и думала, что он такой. Скинешь мне фотку?
— Ты ведь никогда не видела его раньше, правда? — решилась я озвучить свою догадку.
Воронье гнездо печально покачнулось:
— Только во сне. Но там День не был так крут.
— Так как ты о нем узнала? — Настала моя очередь задавать вопросы.
Сирид вздохнула и нехотя сунула руку под джинсовую куртку.
— Я нашла вот это. — Она вытащила из-за пазухи простой белый конверт, довольно пухлый и мятый. — Думала сначала, это типа наши параноики любовными письмами обмениваются. Ну, знаешь, они вечно на измене, что за ними все следят. Но когда начала читать… — Темные глаза на миг стали виноватыми. — Ты прости, я ведь не знала, что там.
Если честно, мне было совершенно плевать, мучает ли Сирид совесть. Потому что, кажется, я не ошиблась в Дэвиде: он действительно оставил здесь кое-что для меня. Может быть, след. А может, ключ ко всему?..
— Дай мне конверт. Пожалуйста. — Не знаю, как я смогла заставить голос звучать ровно.
Пальцы дрожали, когда коснулись мягкой, истертой на сгибах бумаги.
«Принцессе Шип», — прочла я надпись, сделанную печатными буквами на лицевой стороне. Почему Дэвид не зашифровал послание?
— Где… где ты нашла это? И когда? — хрипло выговорила я, поглаживая конверт, из которого будто шло тепло.
— Пару месяцев назад, — пожала плечами Сирид. — Я ж тут не так давно. Искала местечко, где б сиги припрятать. Ну и нашла один широкий подоконник. Знаешь, с нижней стороны обычно…
— Не вытирают пыль, — кивнула я.
— Ну, — одобрительно кивнула девушка. — Я полезла скотч клеить и наткнулась на какую-то бумажку. Не на это, — она кивнула на конверт, который я все еще не решалась открыть. — Под подоконником была записка на тарабарском языке. Я ее неделю пыталась расшифровать, если не больше. А потом случайно по телику увидела передачу про гадание на рунах, ну и воткнула, что к чему. В общем, в записке инструкция была, как конверт найти. Я, конечно, не знала еще тогда, что это письмо окажется. Думала, клад. А оно в скворечнике лежало, в пластиковом пакете. Птицы обгадили все сверху, конечно, но…
— Ясно. — Кончики пальцев покалывало. Слова Дэвида словно поклевывали их острыми клювиками, просясь наружу. — Сирид, ты не оставишь меня одну? Мне нужно это прочитать. Только… Пожалуйста.
— Да понимаю я. — Она поднялась с земли, отряхнула джинсы. — Письмо же тебе. Читай.
Она отошла на пару шагов и вдруг остановилась и обернулась ко мне:
— Я никому его не показывала, Шип. И не рассказывала никому. Просто ждала. Думала, если придешь, смогу спросить о нем у тебя. Пришли мне то фото, ладно? Номер легкий: без четверти девять вечера, две тройки, две двойки.
Я просто кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Как только легкие шаги Сирид затихли за шпалерами, я вырвала сложенные вдвое листки из бумажного плена, в котором они томились столько лет.
«Здравствуй, принцесса! — бросились в глаза строчки, написанные знакомым мелким почерком. — Если ты это читаешь, значит, у меня все получилось. Я сдох и родился снова и наконец умер совсем. Потому что тебя могла привести сюда только моя смерть…»