Папа наконец принялся выпроваживать соседа, а я присела и затаилась на верхней площадке. В голове завертелось: «Вдруг папаша Монстрика ляпнет что-то интересное? Хорошо хоть, он не в курсе насчет “Павильона”. Блин, что будет бедняге Д., когда он наконец появится дома? Нехорошо, конечно, что он брата с сестрой так бросил, но что ему было делать?»
— Чили? — Папа тихо поднялся на пару ступенек и застал меня в диверсантской позе. — Скажи, ты точно не знаешь, где Дэвид?
— Нет, конечно! — Я метнулась к двери в свою комнату. — С чего бы мне врать?
— Ну… тебя не было на последних двух уроках. — Папа всматривался в меня сквозь стекла очков. — Дэвида, кстати, тоже.
— И что? — Я сделала морду тяпкой и наконец-то захлопнула за собой дверь.
Бли-ин! Фигово все-таки, что у Монстрика нет телефона. Я бы ему сразу позвонила.
Мой визит в прошлое Дэвида завершился. Я нашла в сумочке расписание автобусов и выяснила, что нужный мне номер отходит через сорок минут. Что ж, можно воспользоваться приглашением Дианы и погулять немного в садике для пациентов.
Я снова пожалела, что надела туфли на каблуке. Дорожка заканчивалась у ограды закрытого отделения, дальше шел аккуратно постриженный газон. Пришлось ковылять по траве, чтобы добраться до сосен и прочих вечнозеленых деревьев и кустарников, создававших видимость лесной опушки.
Здесь почву устилали слоем мягкие иголки. Приятно пахло хвоей, влагой и увяданием. Мне нравились аромат осени и царящая вокруг тишина: садик находился в стороне от оживленной улицы, по которой ходили автобусы.
Наверное, Дэвиду было хорошо здесь. Спокойно. Он чувствовал себя в безопасности.
Я посмотрела на росшие вдоль ограды деревья: наверное, их посадили так густо, чтобы скрыть забор от любопытных глаз. Или придать зеленому пятачку вид нормальности. По какую бы сторону решетки Монстрик ни находился, он, вероятно, все равно чувствовал, что это тюрьма. Просто здесь, среди шершавых стволов, на ковре из иголок и пожухлых листьев, это чувство, должно быть, притуплялось.
Пройдя немного вперед, я зашла за шпалеры, густо увитые плющом. Они огораживали небольшой уголок сада, примыкающий к кирпичной стене низкого здания. В этот миг из-за облаков выглянуло солнце — редкий зимний гость. Яркие лучи прошли сквозь отверстия в шпалере и ударили в глаза, вынудив меня сощуриться. Я приставила ладонь козырьком ко лбу.
Пучки золотистого света пронизывали зеленый полумрак, и в душе рождался трепет от очарования этого укромного уголка. Внезапно я со сверхъестественной ясностью поняла: Дэвид вот так же стоял здесь, на этом самом месте, и солнечные лучи заставляли его жмурить разные глаза. Ощущение чужого присутствия было настолько сильным, что у меня перехватило дыхание. Казалось, если сомкну веки и протяну руку, то коснусь его — коснусь через время и пространство.
И я закрыла глаза и стояла, чувствуя теплую щекотку на лице, и представляла себе, что это пальцы Дэвида ласкают меня, осторожно и невесомо, стирают дорожки невольных слез, выписывая на коже: «Это твое. Это ты».
Когда совсем рядом треснула ветка, я не удивилась — настолько позволила иной реальности затянуть меня, так глубоко погрузилась в желанное, но недостижимое. И только незнакомый девичий голос заставил вынырнуть в настоящее и хватить воздух ртом:
— Эй! С тобой все в порядке?
Я быстро вытерла глаза и повернулась.
На меня смотрела худенькая хмурая девушка со встрепанными черными волосами, напоминавшими воронье гнездо, и шариком пирсинга в губе, прямо под носом. Она стояла в проходе между шпалерами, через который я зашла в этот уютный закуток.
— Все нормально, — улыбнулась я. Потом прибавила: — Просто в глаз что-то попало. — И демонстративно потерла покрасневшее веко.
На вид девушке было лет шестнадцать. Я вспомнила, что уже видела ее недавно — вместе с ребятами, которые возвращались из школы. Она осторожно шагнула в мою сторону. Кроссовки были надеты на босые ноги, на одной лодыжке выглядывал из-под края закатанных джинсов браслет.
— Навещала кого-то?
Я покачала головой:
— Нет. Была на экскурсии для родственников.
Черноволосая запахнулась в джинсовую куртку, накинутую поверх свитера, и поежилась.
— Брат? Сестра?
До меня не сразу дошла суть вопросов, но потом я сообразила, что слишком молодо выгляжу, чтобы быть матерью потенциального пациента отделения «U».
— Скорее друг, — ответила я уклончиво и вдруг добавила по наитию: — Но он не займет комнату Бетти. Он когда-то жил здесь, давно. Шесть лет назад.
Девушка склонила голову набок, разглядывая меня густо обведенными черными глазами.
— Что ты тогда тут делаешь? И откуда знаешь Бетти?
Я виновато улыбнулась:
— Я ее не знаю. На двери осталась табличка. Но ты права. Мне не стоит находиться здесь. Я пойду. Пока.
Я хотела обойти пациентку, но та загородила мне проход.
— Подожди. — Бледный кончик языка быстро прошелся по ненакрашенным губам, темные глаза возбужденно блеснули. — Курнуть есть?
— Не курю. — Я сокрушенно развела руками, но странная девица и не думала уступать мне дорогу.