Я хотела было помочь, но Артемий Петрович удержал на месте движением руки. Ни жалости к незадачливой визитерше, ни раздражения – всё та же сдержанно-безразличная холодность. «Один за всех», значит? Проигнорировав запрет, я встала и пришла на выручку. Пусть думает что хочет.
Девчонка, даже не поблагодарив, сграбастала свою ношу и начала по новой:
- Вы не подскажете?..
- Подскажу. Я заведующий. Что вы хотели?
- Ааа…эээ… тут вам велели передать, - она шлепнула перед ним кипу, за малым не смахнув со стола чашки и сахар. – Усе, я пошла. Всего доб…
- Задержитесь-ка. Это вы замещаете Соне… Софью Геннадьевну?
- Ну да, - Чебурашка почесала в затылке, сверля жадным взглядом «Мишку косолапого».
Воропаев глянул на первый сверху документ, и безразличное выражение сменилось скептическим. Наивная девчонка смотрела совсем в другую сторону. Зря, ох зря.
- Как вас зовут?
- Меня?
- Свое имя я, представьте себе, помню.
- Ааа… Инга меня зовут. А вас?
Толковая девочка, далеко пойдет. В ней чувствуется деловая хватка.
- Инга, прекрасное слово «счет-фактура» вам о чем-нибудь говорит? – доброжелательно поинтересовался мой начальник.
Судя по округлившимся глазенкам, ровным счетом ничего. И «счет», и «фактура» говорят, а «счет-фактура» молчит.
- Жаль, очень жаль, - он проворно просмотрел оставшуюся стопку, отобрав, в лучшем случае, пять листов. – Вот это я оставляю, остальное несите обратно.
- П-почему? Главврач сказала, что вам…
- Инга, во избежание дальнейших недоразумений: документы полезно просматривать, хоть изредка. С вами инструктаж проводили?
- Агась, - Чебурашка просияла, - учили, как включать факс, на ксероксе печать и куда печати шлепать. И что туалет на первом, рядом с аптекой, а обед с двенадцати до часу.
Издевается? Не похоже: взгляд пустой и абсолютно честный. Не такие уж мы и суслики, оказывается, среди своих встречаются и похуже. Я знала, что злорадство человека не красит, но сдержать это чувство было выше моих оставшихся сил.
Думаете, Воропаев отчитал бестолковую секретаршу, наорал на нее и обозвал инфузорией? Или, быть может, позвонил главврачу или отсутствующей на данный момент Софье Геннадьевне? Вынуждена разочаровать: ни первое, ни второе, ни третье. Документы были рассортированы по стопкам и снабжены поясняющими бланками, что и куда отдать. Бухгалтерия, поликлиника, отдел кадров, педиатрия, юрист, экономист, начмед, СМП
- А это вернете Крамоловой, - припечатал Артемий Петрович, - она на семнадцатом листе не расписалась. Вот вам номер, раз Софья дать не удосужилась, в случае чего звоните…
- Ваш номер? – удивилась юная служащая.
Его номер?!
- Конечно, нет, - кисло улыбнулся Воропаев. - Валеры, электрика нашего. В поликлинику, бухгалтерию и юристу можно с ним передавать. Всё понятно?
Инга убито кивнула, попрощалась с нами и с «Мишкой косолапым» и печально направилась исполнять. Не поняла, наверное, какой жуткой судьбы избежала.
На мой невысказанный вопрос зав терапией ответил кратко:
- Глупость, Соболева, не лечится, а безнадежные больные достойны, по крайней мере, сострадания. Доброй ночи!
Глава шестая
Первый блин комом, или народный метод борьбы с депрессией
- Ну что, орлы, готовы к труду и обороне? – весело спросил Артемий Петрович.
Ярослав согласно шмыгнул носом, Толян загадочно передернул плечами, я, вареная после вчерашнего дежурства, кивнула. Только Денис запустил пальцы в спутанные кудри и обреченно вздохнул. Под глазами любителя грамматики залегли тени, а внешний вид колебался в пределах от заспанного до «держите меня, я падаю!»
- Вы во сколько спать ложитесь, Гайдарев?
Вопрос был риторическим, что позволило Денису ограничиться мычанием.
- Оно и видно. Но перейдем к делу. Ваша задача: осмотреть пациента, поставить правильный диагноз, назначить лечение и внимательно следить за развитием событий. Те, чей подопытный доживет до конца недели, получают «зачет», иначе говоря, возможность работать дальше.
- Разве бывало, что… - Сологуб замялся.
- Что именно?
- Что пациенты… не доживали?
По лицу Воропаева было невозможно определить, серьезен он или шутит.
- Всё бывало, интерн Сологуб. И сбегали, и в окна прыгали… с первого этажа на клумбы. Один дедок даже хотел в партизаны вербоваться, от всякого лечения подальше.
- Врете вы всё, - прогундосил Толян. Отходя от происшествия с минералкой, он умудрился подраться с санитаром «Скорой», и теперь нос коллеги напоминал переспевшую сливу.
