Мама с папой хотят внуков – вполне естественное желание, вот только вместо дочерей-продолжательниц рода у них есть хроническая старая дева, окончательно и бесповоротно упустившая шанс на персональный ошметок женского счастья, и законченная феминистка, торжественно поклявшаяся на Семейном кодексе, что замуж не выйдет и страдать ради улучшения демографии не собирается.
В постель я всё же легла. Провела рукой по лбу – влажный, противный, и руки почему-то ломит. Может, мама не так уж неправа?
Окажись вдруг рядом Карина, подняла бы меня на смех по одной простой причине: я действительно соскучилась. До боли, до дрожи в животе хотелось его увидеть. Если не его самого, то хотя бы фотографию, но изображений у меня как раз-таки и не было…
Выпутавшись из одеяльного кокона, бросилась к столу. Дырявая голова! Альбом ведь с собой забрала, не рискнула надолго бросать в ординаторской. Да где же он? Вот! Спешно пролистала страницы, невольно задержавшись на портрете Дениса. Лохматый, беспечный, с сигаретой в зубах. Душа любой компании, мот и рисовщик. «Свой парень», «золотой мальчик». В груди кольнуло: где он сейчас, что с ним? Никто ничего не знает или просто не хочет говорить. В больнице его не хватает, очень... Коря себя за трусость, перелистнула страничку.
Искомые рисунки нашлись быстро, последний датирован двадцать восьмым числом. С портрета на меня глядели знакомые глаза, изумрудно-зеленые, пусть на карандашном наброске и не видно. Открытое лицо, волосы слегка взлохмачены, на губах играет легкая улыбка – столь редкая гостья для моего сурового начальника. Нет, смеялся Воропаев часто, улыбался и того чаще, но обычные его проявления эмоций иначе как ухмылками не назовешь. Было в них что-то горькое, непонятное, иронично-пренебрежительное. Таким, как здесь, на портрете, я видела его лишь однажды.
Найденное на подушке письмо перечитывала постоянно. Столько раз, что успела выучить наизусть. Случайно ли оно появилось, преднамеренно ли – не знала, но помнила каждое слово, каждую букву и запятую, каждый «хвост» и крючок. Не появись оно, я бы никогда не решилась на перемены. Жалею ли, что всё так вышло? Однозначно, нет. Я
Видимо, влажность обманчива, и у меня был жар. Очень сильный жар, на уровне бреда. Я вдруг всерьез уверилась, что буду жить долго и счастливо, и не с кем-нибудь, а с Воропаевым! Всему отделению известно, что Воропаев женат. Число детей, правда, доподлинно не зафиксировано. Одни утверждают, что взрослая дочь; другие клянутся, что маленький сын; третьи готовы подтвердить под присягой, что детей двое и скоро родится третий. Спрашивать напрямую, понятное дело, мало кто решался, а посвященные загадочно молчали…
Я застонала в голос. Да какая разница, сын или дочь?! Семья есть семья, и если я влезу туда без мыла и собственными руками всё разрушу, он никогда мне этого не простит. Любовь! Он сам назвал ее болезнью, патологией, а, значит, планировал вылечить в ближайшем будущем и забыть, как страшный сон. Будь реалисткой, Вера: сказки без сценария нет, есть только твоя внезапная мигрень и богатое воображение. Будь сильной, останься в стороне. Переболей, это всего лишь вирус. Надо позвонить ему и сказать, что на корпоративе я была пьяна, не знала что несу. Лепетать в привычном верособолевском духе, слезно просить прощения – делать всё, чтобы мне поверили. Так будет лучше для нас обоих.
Зубы стучали в такт, хотелось умереть прямо здесь, не муча других и не мучась самой… Да что со мной такое?! Решимость таяла с каждой секундой, поэтому пришлось взять телефон и ледяными пальцами листать контакты.
На том конце ответили не сразу. Пятый гудок, седьмой, десятый… Я уже собиралась сбросить вызов, когда Воропаев взял трубку.
- Алло, - голос хриплый и как будто сонный.
- Здравствуйте.
- Вы в курсе, который час?
Из любопытства глянула на часы: 18.26. Улыбнулась и поспешила сообщить ему об этом.
- Тогда простите. День какой-то сумасшедший, замотался и отключился, как только домой пришел, - он не смог подавить зевок. - Что-нибудь случилось?
Хотелось спросить: снилась ли я ему?.. Вера Соболева, о чем ты думаешь?! У тебя к нему дело, думай только о деле!.. Интересно, а во сне мы на «ты» или на «вы»?
- Артемий Петрович, мне нужно с вами поговорить.
- Как понимаю, речь пойдет не о политике и хорошей погоде? – знакомая иронично-дразнящая интонация стукнула молотком по хрустальной мечте.
- Нет, просто хотела сказать…
- Вера Сергеевна, я не любитель решать важные вопросы по телефону. К тому же, сейчас я мало что соображаю, - признался он. – Если вы будете так любезны дождаться моего пробуждения…
- Я поняла. Извините.
