И сегодня я поняла, что окончательно посеяла книжку. Перерыла всю квартиру. И ее нету.
Наверное, так нужно.
Наверное, так надо.
Но речь не про то.
Речь о другом.
Мы все немного лощади.
Вот.
У меня был друг Пакет. Славный, настоящий.
Мы познакомились в школе, он попал в наш класс, яркий и злой мальчик, когда нам было по пятнадцать. Лохматый и дерзкий, с книгами в рюкзаке. Легкий и шумный, как пакет. Он писал на заборах и нагло курил на переменах. Ему было все можно и все легко. Такие бывают ребята, очень редко. Красивый и смелый, он мог опоздать на двадцать минут на урок, ему прощали. С середины урока он мог уйти, если скучно, его отпускали без слов. Трамваи останавливались перед ним сами собой, все водители знали его и радостно пускали к себе.
Тертые джинсы, пенсне вместо очков, отличник и брюнет. Он красил ногти в черный цвет, он дрался на ножах с гопниками, он ходил в мятой рубашке, на ней было слово «х…й» вышито бисером и какая-то фраза на латыни.
Его отец был археологом, а мама переводила с древнегреческого. Он вырос в экспедициях и здорово играл на скрипке.
Я смотрела на него издалека и любовалась им. И радовалась, когда мне удавалось посидеть рядом с ним на переменах. У него была наколка на руке – крохотное veritas – истина. Про него ходили разные слухи, мол, он даже спал со взрослой женщиной. Замужней.
У него были грустные глаза и серьга в ухе. Никогда бы он не стал моим другом, если бы не…
Однажды мальчик из 11-го класса, старше меня, стал со мной заигрывать, с определенными целями. Честно сказать, не далась я ему в тот жуткий вечер, и страшно было и непонятно как. То есть примерно понятно, но как? И я отказала ему.
А наутро я пришла в школу и узнала, что одиннадцатиклассник растрепал по всей школе, что на мне пробы негде ставить, и сама с ним, и к нему, и на него…
И все смеялись, и гадостно шутили, и мальчишки лезли ко мне с намеками и прочее. А Пакет подошел к одиннадцатикласснику и молча дал в рыло. А потом сказал, что он мой парень и кто меня тронет, тому он отвесит.
И как-то от нас все отвалили. Мы с ним дружили, если это можно назвать дружбой. Он тянул меня по математике, таскал меня на концерты, приучил слушать джаз и рок. Обрезал мои косы и юбки. Научил курить и лазить по скалам. Он научил меня ждать его, тихо и спокойно, когда он уезжал один автостопом куда-то или уходил в горы на несколько дней один с палаткой. Без истерик и звонков, без слез и криков. Спокойно ждать.
Он научил меня приезжать на вокзал, когда хочется побыть между прошлым и будущим, между настоящим и выдуманным. Быть между и не бояться.
Он учил меня слушать музыку, растворяться в ней. Научил пить водку и не закусывать. Научил целоваться и разным другим штукам. Например, идти долго-долго по дороге, когда темно и холодно, и ветер, и радоваться, что снег такой пушистый и падает на наши головы. А еще он приучил меня к мысли, что я всегда живу на Луне.
Он говорил мне, что я похожа на мальчишку, на маленькую разбойницу из «Снежной королевы». Однажды мы с ним украли табельное оружие его деда и стреляли из него по банкам. Я поранила его, и потом мы ехали в больницу, и кровь хлестала, а Пакет смеялся, а я плакала, а он смеялся, наверное, от болевого шока или потому, что хотел меня успокоить…
В юности всегда так. Больно и радостно. Мы тогда много смеялись. Мы много кричали от радости и переполнявшей нас силы.
А еще он всегда учил меня жить не привязываясь. Как будто твой человек в горах или в автостопе. Ждать спокойно, без боли.
Да, мы были изгоями в школе. И наши родители не понимали нашей дурацкой дружбы. Моя мама стеснялась, когда он приходил в нашу общагу. Все-таки профессорский сын. Археолога сынок, не хухры-мухры!
Его мама старательно делала вид, что не замечает, что я гопница, она кивала моему бреду, мол, Бах – это клево и очень круто. Папа тяжело вздыхал и дарил книги. Книги читались с трудом, ночами.
Пакет был единственным сыном. Любимым. Настолько любимым, что когда нас забрали в милицию за то, что мы однажды на старой площади нацепили на себя вентиляторы и приставали к прохожим с криками «дайте Карлсонам варенья… мы внуки Карлсона», его родители приехали за нами в отделение.
Мои же запретили мне дружить с Пакетом, они решили, что меня отправят к тетке в Казань – заканчивать школу, а то этот мажор испортит девочку.
Пакет кричал мне в окно, чтобы я не уезжала, что нам будет клево вместе. Нет, мы не любили друг друга, мы просто были друзья. Так бывает. Он всегда держал меня за руку, когда я пугалась.
А потом у него случилась болезнь. Он заторчал, стал глотать колеса, сел на них так, что даже он сам понял, что это наркомания и он болен. От него все отвернулись, Пакет начал тырить вещи и все, что плохо лежит, он резко похудел и стал врать, чего никогда не делал.
