– Девочки, я тут вне себя, кто-нибудь помяукайте мне в трубку, как моя мама в детстве, она всегда мяукала, когда я нервничал или что-то случалось. Вот когда я женился, я до загса еле дошел, так нервничал, а моя мама всю дорогу мне мяукала в мобильник, чтобы я в обморок не упал, от ужаса.
Вика сказала, что не будет мяукать, потому что женская солидарность. Ольга сказала, что она в обиде на Юру, и вообще.
Тогда Юра попросил меня:
– Ну ты же мне друг. Ну вот я успокоюсь, и скажу важную вещь Ольге, и мы опять с ней помиримся. А по-другому не могу, ты слышишь, как я заикаюсь и голос у меня дрожит. Ну что ты, я сейчас заплачу, ты ведь не любишь, когда мужчины плачут.
Вот ведь, гадский гад, знает, что у меня такая фишка. Есть мужчины, которые чувствуют себя виноватыми, если женщина плачет, а есть такие дуры, как я… Все что угодно могу сделать, коня на скаку, русалку в ветвях, лишь бы слез этих не видеть. А еще дурацкая есть у меня болезнь, я совсем не умею сказать «нет». Ну просто как школьница, ученица младших классов.
И знает ведь Юра все мои трещинки…
Взяла трубку и мяукала, а то Юре не сказать, он, когда нервничает, заикается, это уже его тема… Мама, мы все тяжело больны, мама, мы все сошли с ума. Ночь на дворе, люди спят, завтра по делам. Только мы тут.
– Мяу, Юрочка, мяу, тебе легче? – Не знаю, я, наверное, час ему мяукала…
– А теперь дай трубку Ольге, я буду говорить.
О, Матка Боска, щас Чапай говорить будет, даю, насильно пихаю, если мужчина позвонил в час ночи и уже, намяуканный, готов налаживать мосты, не выслушать такого мужчину просто грех, смертельный.
Ольга берет, мы все прижимаемся к трубке…
– Ольга, я дебил! Ольга! Ты лучше всех. Ольга, бросай свою гадскую коммуналку и иди ко мне.
Ольга молчит. Ура, думается мне, я не зря мяукала…
– Ольга, позови кого-нибудь, я опять волнуюсь.
И всю ночь как телефонистка:
– Девушка! Девушка! Дайте мне Смольный! Смольный! Смольный, дайте мне девушку!
– Мяу, котик, мяу, сладкий.
Помирились они, потом он приехал, они целовались, Ольга плакала, кольцо обещал подарить. Мне кольца не дарил, не целовал и только по голове погладил, мол, хорошо мяукаешь. Пытался за ушком почесать!
А я что, если надо, обращайтесь… всегда!
Однажды я собралась замуж за одного типуса, он был старше меня, я была хороша. Ну вот, я оповестила друзей и родителей, стала намечать, когда же лучше всего нам отпраздновать, как вдруг ночью мне звонит мальчишеский голос, дрожащий и печальный.
И выясняется, что это сын моего, так сказать. И он сначала сердился изо всех сил, что-то такое даже кричал обидное в трубку, что у взрослых подслушал, то и кричал. А потом выдохся и стал говорить шепотом. Потому что горло от криков заболело. Да вот еще оказалось, что мама его на работе, папа неизвестно где. А мальчику страшно одному в темноте, ночь на дворе.
И тогда я начала рассказывать ему истории разные и сказки. Когда поняла, что он не слушает, а спит, я положила трубку.
А следующей ночью он опять позвонил. И мы снова проболтали до утра. Я его учила по телефону природоведению, математике. Скорее, не учила, а усыпляла математикой. Природоведение служило поддержкой, когда он начинал плакать или горевать. Животные – братья наши меньшие. Так мы с ним подружились. И никогда не виделись. А замуж за типуса я не пошла и про звонки ему не говорила.
А потом за мной ухаживали два близнеца. Я их дико любила. Оба – медики. Один – стоматолог, другой – хирург. Дело дошло до объяснений. Первый сказал, что когда видит мои зубы, то ему хочется посадить меня в зубоврачебное кресло, а другой поделился, что у меня череп уникальной неправильной формы, видимо оттого, что я в детстве много падала.
Так как-то ни с одним из них почему-то не сложилось.
Дело было летом. Жара несусветная и бесконечная, убийственная. Верблюд у загса, и тот дремал, утомленный нестерпимым зноем, вместе с фотографом, пьющим пиво в его тени. И оба были такие сонные, меланхоличные и спокойные.
Я стояла у загса под зонтиком от солнца, пила квас из огромной кружки и решала кроссворды. Рядом со мной стояла табличка с моим именем – Лера. Мимо проходили сонные прохожие, очумевающие от жары туристы и торопливые бракодельщицы. С последними я дружески «перекивалась» головами.
– Так, редкое насекомое из Южной Африки, три буквы… – возвращалась я к кроссворду.
Ах да, забыла сказать, это же мое рабочее место. Я здесь замуж выхожу. Кроме шуток. Каждый день, кроме понедельника, с 9.00 до 20.00. Почему в понедельник не выхожу? Да потому что загс закрыт. Да, я тут, что называется, местная знаменитость, все меня знают, вон пальцами на меня показывают. Видали, вон опять!
А началось все с того, что однажды мне предложили выйти замуж. Серьезно. За большие деньги. Это все Жорик придумал! Пройдоха! Ему-то, конечно, на руку, а мне? Поясню: Жорик пробивает российское гражданство для всяких там беженцев: таджиков, китайцев и прочее.
