И смайл – ответ на смайл. Как удар мечом в ответ на удар. Равно и равноценно. И вдруг среди этой идиллии моя искренняя улыбка. Простите, по-другому не могу! Дура, конечно, но что поделаешь! Моя улыбка как живая рыба на берегу. Она сначала бьет хвостом и что-то пытается, а потом только медленное открывание ротика.
Они прошли мимо. И что вы хотели? Это не «Зита и Гита», чтобы страстно и вдруг. Но что мне делать, я не могу уйти, и остаться тоже… Хотя, по идее, я должна радоваться. Ведь это, кажется, называется повышением?
А я по-прежнему на полу, я снизу, а он сверху.
Затем время постепенно стало работать на меня. Я собирала видеоматериалы, кодировала, много разговаривала по телефону, моталась по городу в поисках галстука именно той расцветки и приносила кофе ему.
Он холодно принимал фарфоровую чашечку с бодрящим и тонизирующим, делал равнодушный смайл, автоматически бросал: спасибо. И уходил дальше в эфир.
В монтажной ко мне привыкли. И уже даже не ругали, если я делала что-то не то. Особенно не ругал Толик, монтажер. При виде меня у него все время потели очки. Он все время их снимал и тер об рубашку. А потом надевал и снимал, потому что снова и снова они потели. И вся рубашка была мятая, но он все равно…
А в коридоре ждали злые журналисты с кассетами и бумажками. А он все тер и тер. Наконец прибегал какой-нибудь координатор или администратор и с дикими воплями все это решал.
Так продолжалось очень долго. Я раскачивалась, Толик тер свои очки, а мой любезный – не замечал меня.
Наконец в один прекрасный день я не отнесла кофе ему, а выпила сама. И сахара положила не две ложки, как любит он, а четыре, как люблю я. Выпив кофе, я не вымыла чашку, а выкинула в урну. А когда мне закричали в трубку: «Где кофе, кассеты, гость программы, гример, почему нет осветителя, и почему Толик отказывается монтировать?!» – я просто отключила ее и оставила на рабочем месте.
А сама просто ушла. Есть сахарную вату и смеяться.
Теперь в моем доме нет телевизора. Почему? Сама не знаю…
Желая подработать, я пристроилась в газету «Сад и огород», наврав, что о как разбираюсь в сельском хозяйстве и просто души не чаю во всяких там дачниках, пчеловодах, картофелеводах и иже с ними.
Мне почему-то поверили и дали вести две рубрики. Одну под названием «Портрет», другую – «Лунный астропрогноз». В «Портрете» я должна была размещать небольшой рассказ об одном из тех, в ком я, по вранью своему, души не чаю, ах чтоб их всех.
Первые три выпуска я как-то еще держалась, не халтурила. Честно носилась по пригородам, по всяким поселкам, таскала на себе вечно пьяного фотокора, более того, разыскивала настоящих мастеров своего дела. И в дождь, и в снег, причем часто приходилось буквально уговаривать героя. Ведь ему пофиг, что мы тащились черт знает сколько и откуда. У него, видите ли, куры не доятся, ему некогда. И вообще, борода не чесана, маникюр не покладен.
Наконец мне это надоело… Набив руку на этих самых, чтоб их, поняв, что все они на одно лицо и говорят одно и то же, я создала для себя кальку. По ней строгала себе пчеловодов и знатных доярок. Более того, фотографии для своих статей я таскала откуда ни попадя.
Сначала приносила настоящих пейзан, только знакомых, потом пошло-поехало. Стала вырезать из советских выпусков газеты «Сельская новь». Потом еще круче, из Большой советской энциклопедии.
А далее, в горку, из журнала «Меридиан», «Пионерской правды» и тому подобное. Например, у меня в заслуженных доярках значились, судя по фото, Йоко Оно, Анжела Дэвис, среди знатных свиноводов – Майкл Джексон и Ален Делон.
Ах, а какое счастье у меня было в астропрогнозах! Согласно моим предсказаниям, сеять морковку можно только во время Козерога. Потому что рога Козерога чем-то напоминают морковки. Правда, если учесть, что время Козерога – это декабрь-январь… Но ничего, мы не боимся трудностей.
Все мое веселье было дозволено с легкой руки редактора, бывшего физрука и военного. Он и фотокор не беспокоили меня по причине своей занятости. Правда, после их занятости приходилось выносить массу опустошенной стеклотары. Но это тоже деньги: бутылка – семьдесят копеек.
А что касается наших учредителей, это дело темное, единственное, что я знаю, что им хотелось отмыть деньги. А для этого нужна была такая никому не нужная газета, которую можно было бы выдать как причину банкротства. Мол, вложили столько денег, и вот вам… И тем самым спасти самих себя от уплаты налогов.
Так вот, газету они не читали, а зря. Потому что постепенно она стала пользоваться популярностью, вытесняя собой юмористические издания. Тираж оставался прежним, но интерес все возрастал и возрастал. Ее просто сметали с прилавков.
Вот уж не думала, что кому-то могут прийтись по душе мои самодельные интервью о купоросных пчелах и битвах с саранчой на землях вечной мерзлоты. Или рецепты приготовления фирменного варенья из редьки или из хрена, самое главное – все обильно посыпать сахаром. Это для того, чтобы понять, что все-таки слаще – хрен или редька…
