Молитвослов императрицы полностью

Ругая себя за нерешительность, Влас по привычке пешком проделал путь от Дворцовой до Широкой улицы, благо недалеко. Весь вечер и начало ночи он провозился с реактивами, подчищая треугольники и при помощи всевозможных ухищрений добиваясь, чтобы расплывчатая фигура императрицы обрела четкие контуры и отчетливые черты лица. Было уже за полночь, когда, совершенно опустошенный, Влас вышел из фотографической мастерской и, с хрустом потянувшись, задумался, куда ему направиться ночевать. Слушать стенания матери Власу хотелось меньше всего, а в пустую квартиру Раисы Киевны идти было не то чтобы боязно, а как-то неприятно. Влас несколько раз телефонировал в мансарду дома Монитетти, но не дозванивался. Из чего сделал вывод, что друг Мишель все еще на мызе Бадмаева.

До Поклонной горы извозчик домчал за четверть часа и остановились перед коваными воротами мызы с приоткрытой калиткой. Влас щедро одарил мужика, лицо которого показалось отчего-то знакомым, и тот, прищелкнув кнутом, отъехал в сторону и принялся перепрягать лошадь. Воскобойников уже потянулся к калитке, когда сзади раздался протяжный свист. Уже почти повернув голову в сторону извозчика, Влас вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног, и на короткий миг успел заметить калитку, мелькнувшую у него над головой. «Все-таки недаром грозился художник Вересаев», — промелькнула мысль. И в следующий момент всё исчезло, погрузившись в темноту.

Петербург встретил нас на удивление ясной погодой. На небе ни облачка, набережная реки Мойки залита солнцем. Эммануил вдохнул полной грудью весенний бриз и восхищенно произнес:

— Чудо как хорошо! Мира, любимая, может, задержимся здесь на денек? В Аргентину я лечу только во вторник, документы готовы, никаких проблем.

В мои планы не входило задержек, и я заволновалась:

— А как же моя работа?

— Доктор Белкин выпишет больничный, — пошутил муж, на ходу тесно прижимая меня к себе и целуя в нос.

Это была катастрофа. В понедельник ровно в десять я должна быть у почтового отделения, чтобы вместе с Верой Сергеевной вскрыть бандероль. Я даже Ларисе уже позвонила, предупредила, что задержусь и приеду в Выставочный комплекс на час позже. Лара обещала занять сотрудников работой, за что ей огромное спасибо.

— Давай обсудим это позже, — ушла я от ответа и ускорила шаг, завидев приметную вывеску нужного нам заведения.

— Кстати, ты не забыла, о чем я тебя предупреждал? — едва поспевая за мной, осведомился Эммануил.

— Я помню, — капризно дернула я плечом.

Но Эммануил уже скучным голосом затянул:

— Мира, детка, я все равно должен сказать тебе еще раз. Ни в коем случае не затрагивай тему книги! Мне говорили, что Виктор Альбертович может распространяться о своем исследовании часами. А мы идем к доктору Белкину не для того, чтобы слушать лекции на отвлеченные темы.

«Кто как», — усмехнулась я про себя, взбегая на крыльцо.

Доктор Белкин занимал первый этаж старинного особняка. Здесь же, в этом же доме, но этажом выше, находилась и его квартира. В приемной было полно народу, в основном богато одетые старухи в ослепительных ювелирных украшениях, но встречались и пожилые холеные джентльмены. Приятная дама-администратор следила, чтобы никто не проскочил в кабинет в обход записи.