— Так, вот она, папочка, — довольным голосом проговорил дознаватель, являя на свет совсем тощий пакет документов. – Гм… Тут не указано ваше имя, сударь, — всё так же, не глядя на меня, сказал он. – Извольте, назваться.
— Иляс Гатчевой, — соврал я.
— Гат-че-вой, — старательно выводя пером на обложке мою фамилию, прошептал дознаватель. – Меня зовут Исаак Ковальский. Я являюсь дознавателем по особым делам при губернаторе города Дракул-Тей.
— Я вас очень внимательно слушаю, — проговорил я, подавшись вперёд.
— Гм… Нет. Слушать буду в основном я, — возразил собеседник. – Расскажите мне при каких обстоятельствах вы попали под стражу.
— С какого момента? – уточнил я.
— С того, с которого посчитаете нужным.
— Извольте. Примерно один год назад я был назначен адъютантом полковника Лескова Никиты Сергеевича, командующего второго гренадёрского полка псковской волости.
— Так, — кивнул Исаак, делая пометки на бумаге.
— После окончания войны наш полк был возвращён по месту регулярной службы в Н-ский уезд.
— В какой-какой? – переспросил дознаватель.
— Н-ский, — повторил я. – Это военная тайна, господин Ковальский, и выдавать подобные сведения я не намерен.
— Хорошо, — хладнокровно кивнул тот. – Дальше.
— Два месяца назад полковнику Лескову было поручено доставить в Поларнию бумагу, затем получить ответ и возвратиться.
— Кем поручено?
— Мне это не известно.
— Отчего же?
— В мои функции входило обеспечение безопасности полковника и только.
— Хорошо, продолжайте, — кивнул Исаак.
— По ходу следования к Авашре, наш дилижанс был атакован неизвестными бандитами. Нам удалось отбиться, но в результате длительного преследования, мы были вынуждены изменить маршрут.
— Очень любопытно.
— Последовало ещё три нападения. Последнее стало роковым для нашей группы. Полковник Лесков был убит. Будучи при смерти, он передал мне послание, наказав доставить его в канцелярию князя Сигизмунда Денгофа.
— Вы выполнили это поручение?
— Нет.
— По какой причине?
— Я был отравлен в таверне, после чего оказался за решёткой, а теперь беседую с вами.
— Вам есть, что ещё добавить?
— Прошу, как можно скорее, вернуть мне письмо, личные вещи и отпустить, поскольку моё задержание не имело законных оснований, — надменно выдал я, стараясь поймать его взгляд.
— Так и запишем, ходатайствует об освобождении из-под стражи, — пробормотал Ковальский, продолжая писать. – Что-нибудь ещё?
— Нет, это всё.
— Всё, так всё, — степенно согласился Исаак, и отложив перо, скрестил перед лицом пальцы, одаривая меня долгим и внимательным прищуренным взглядом. — Вам известно содержание письма?
— Нет.
— Письмо было вскрыто. Вам известно кем?
— Нет.
— То есть вы перевозили зашитое в подкладке письмо, которое было вскрыто, но об этом ничего не знали? – невинно осведомился дознаватель.
— Я сам зашил в подкладку письмо, в силу обстоятельств… — сказал я, сделав многозначительную паузу. – Мне чудом удалось пережить четыре нападения. Что же до того, что оно открыто… У меня есть две версии. Первая такова, что письмо вскрыли те, кто распарывал мой кафтан, то есть ваши люди. Банальная неаккуратность. Версия вторая, письмо вскрыли те, кто меня отравил. Я не знаю ничего о том, что со мной происходило по меньшей мере на протяжении суток. Возможно, именно тогда содержание письма стало достоянием третьих лиц.
— Понятно, — кивнул Исаак. – Кто может подтвердить ваши слова?
— Никто, — хмуро ответил я.
— Какие ваши последние воспоминания, прежде, чем вы оказались здесь?
— Я остановился в трактире, чтобы пообедать. Заказал куриное бедро, кусок сыра, жбан пива, затем ничего не помню.
— Как назывался трактир?
— Я не помню.
— Где он располагался? Хотя бы примерно…
— Я впервые в Дракул-Тей и совсем не ориентируюсь в городе. Кажется, рядом я видел почтовую станцию.
Исаак замолчал, что-то обдумывая. Затем захлопнул моё дело, и откинувшись на спинку кресла, сложил кисти в замок и принялся вращать большими пальцами. Он тяжело вздохнул, извлёк из кармана кружевной платок, промокнул лоб, а затем шумно высморкался.
— Мне не нравится ваше дело, — посетовал дознаватель.
— Мне тоже, — кивнул я.
— Это дело мне передали с пометкой «шпионаж». Однако, сдаётся мне, шпионажем тут и не пахнет.
— Я рад, что вы мне поверили.
— Полагаю, его стоит переквалифицировать в «диверсионную деятельность».
— Простите… Я не ослышался? – проговорил я, изображая возмущение. – И где вы тут усмотрели диверсию?
— Не важно. Ваши показания стерильно чисты и хорошо отрепетированы. Письмо обычная фальшивка для легенды.
— Вы допускаете огромную ошибку, — сказал я, покачав головой. – Не делайте выводов, о которых потом будете жалеть, Ковальский! Вами перехвачено письмо государственной важности! Оно должно попасть в княжескую канцелярию!
— Ох, полноте, Гатчевой. В своих ошибках, я разберусь, уж не сомневайтесь. Если они, конечно же, есть.
— Я хочу говорить с послом! – крикнул я, продолжая играть роль. – Вы не имеете права меня удерживать! Война окончена! Я официальное лицо! Немедля вызовите посла Русарии!
— Охрана! – крикнул Исаак.
Скрипнули дверные петли. В помещение вошли тюремщики.
