Я принялся толкать в раскачку, с каждым разом на вершок сдвигая тяжёлую конструкцию. Наконец, дверь шатнулась и с грохотом вывалилась в коридор. Петри и задвижка оказались проржавевшими настолько, что переломились от давления. Поблизости не нашлось тюремщиков. Я уже знал, что в это время на этаже дежурит всего один человек. Мгновение спустя, его тяжёлые шаги донеслись со стороны подъёмника. Я бросился к ближайшей решётке, перегораживавшей коридор и замер, укрывшись в тени. Мавка встала напротив меня, сверкая рубиновыми глазами. Я был уверен, что человек не увидит хищного блеска этих глаз. Так и случилось. Отперев первый и единственный из замков на этаже, тюремщик чертыхаясь прошёл мимо нас. Глядя на меня, мавка прочертила пальцем по горлу. Подскочив к громыхающему башмаками мужчине за спину, я ударил его под колено. Он вскинул руки вверх, а я подхватил его заваливая на пол, и дважды ударил лбом об камень. Тюремщик затих, не шевелясь. Я оставил его и двинулся дальше.
— Он жив, — шепнула мавка. – Нужно вернуться и добить.
— Хочешь добить, добей, — ответил я в тон ей.
Уж не знаю, различила ли она скрытый в этой фразе сарказм, но женщина никак не отреагировала, молча следуя за мной по пятам. Выйдя на площадку с подъёмником, я ожидаемо никого не застал. Все лифты были поднятых вверх. Я только ухмыльнулся, глядя на открытую шахту.
«Уж не мертвецу бояться усталости».
Ухватившись за толстый трос с утяжелителем, я начал подниматься вверх. Лезть пришлось очень долго, но это было намного спокойнее, чем шнырять по коридорам, сплошь перегороженным решётками с замками. Добравшись до верха, я прислушался. На самой верхней площадке подъёмника, были различимы приглушённые голоса стражи. Настоящей стражи, с настоящим оружием. Закрыв глаза, я вслушивался и принюхивался, а затем украдкой выглянул, осматриваясь.
«Четверо… Нет! Пятеро. Та-а-а-к… Дверь отсюда наверняка под замком, закрытым снаружи. Сразу за ней узкий мостик, — вспоминал я, сверяясь с картинами из памяти, пришедшими во время ночных странствий в астральном теле. — Мостик ведёт к башне с караульными помещениями. Ров внизу саженях в пяти…».
— Ров глубокий? – шепнул я, не глядя, зная, что мавка рядом, нависла над моими плечами.
— Если прыгнешь, не разобьёшься.
— Лёд встал?
— Нет ещё, лёгкая корочка, — бесстрастно ответила мавка.
— Дверь из зала перед нами должна быть на замке, нужно, чтобы ты его сломала, - продолжил я.
— Сейчас открою.
— Постой! – зашипел я.
— Что?
— Ты можешь погасить факелы?
— Могу, — глухо ответила мавка.
— Как откроешь дверь, гаси все факелы в помещении.
Мимо меня скользнуло облако чёрного тумана. Взвившись к потолку, оно проплыло мимо сидящих на скамьях стражников, которые в тусклом свете факелов лениво обсуждали прелести какой-то общей знакомой.
— Зад у неё, конечно, да-а-а-а, — мечтательно и позёвывая, протянул один из них с рыжими усами и залысинами. – Как мимо пройдёт, у меня в штанах такой бунт, что хоть щас подавляй.
Все загоготали. За их спинами тихо хрустнул мгновенно проржавевший замок и глухо упал по ту сторону двери.
— Эй, чего там за стук?
— А, хрен его… Камень с кладки отвалился. Всё на соплях держится.
— Да, наверное. Я тут как-то…
Договорить он не успел. Мне в лицо, словно плеснуло брызгами от накатившей волны. Воздух стал невероятно влажным, и в тот же миг все три горящих в помещении факела с шипением погасли.
— Эй, что за чертовщина?
— Кто это сделал?!
Я не слушал их, а действовал. Рывком забравшись на этаж, я бросился к ближайшему стражнику. Они меня не видели, зато я очень хорошо видел их. Он уже успел выхватить из ножен рапиру. Я подскочил к нему, и с размаху залепил кулаком в кадык. Мужчина от неожиданности упал, но пальцев не разжал. Однако и это не имело значения. Я тотчас навис над ним и обеими ногами прыгнул на его запястье. Раздался омерзительный хруст, сопровождающийся нечеловеческим воплем боли. Едва рукоять рапиры легла в мою ладонь, а кисть укрылась в стальной корзинке гарды, уверенность в успехе кратно возросла. Мне не было их жаль в тот момент. Я порхал между мечущимися, словно слепые, стражниками, и колол. Всё кончилось очень быстро. Сняв пояс с первого убитого, я надел его на себя, и протерев тканью с картуза мертвеца клинок, убрал рапиру в ножны. Толкнув дверь, я едва не выпал наружу, от волнения приложив слишком много сил. Ржавчина растворила петли в прах. В ноздри ударил запах свежести и воды. Взобравшись на парапет узкого моста, я глянул на тусклый силуэт мавки, заставшей рядом.
— Спасибо, — обронил я и прыгнул.
Минуло три дня от ночи моего побега. Я прятался. Меня так и подмывало вернуться к трактирщику, который обобрал ни в чём неповинного постояльца, дабы задать ему парочку вопросов. Приходилось себя останавливать.
