— Садись, — сказал паладин, указав ему на сидение подле меня, и продолжил. – Алексей Яровицын почтил нас своим вниманием. Мы слушаем.
— Ты говорил, что мир меняется. Я в общем-то этого не отрицал, но теперь вижу и сам. Грядут большие перемены и много крови.
Маркус кивнул, показывая, что слушает.
— В Дракул-Тей церковь Эвт полностью сместила Лот. Его образы завешивают, а по улицам разгуливают инквизиторы с боевыми отрядами.
Маркус снова кивнул.
— Я видел кое-что. Оттуда, — добавил я, чуть тише.
Маркус замер, почти не дыша. Кажется, рыцарь тотчас понял, о чём я говорю.
— В мире теней, что зовётся Амбраморкс зреет восстание. Я не знаю, как они собираются это сделать, но… те существа… проклятые, как я, да и не только… они готовятся к чему-то такому…
— Говори конкретней, — не выдержал Маркус.
— Я не знаю, что и как они сделают, — ответил я, покачав головой. – Но я говорил с их лидером. Они собираются покинуть Амбраморкс.
— Покинуть? – повторил Маркус.
— Да, и вернуться сюда. В мир живых.
— Но зачем?
— Мне не сказали, — ответил я, пожав плечами. — Арон Веленский – тот, кто поведёт проклятых в бой. Они собираются сбросить власть Дулкруда и вернуться в наш мир.
— Остался главный вопрос, Алексей. Почему ты решил разыскать меня и сообщить это?
— Ты говорил, грядёт война, а отражения – создания Эвт и Атраши, просыпаются в людях, и те, кто получит больше таких душ – будут иметь неоспоримый перевес. А ты сам… Вот лично ты, выбрал сторону?
— Наш орден не поддерживает сторон, — проговорил Маркус, грозно сверля меня взглядом. – Наша задача не дать бойне случиться.
— Так вот, она случится, Маркус. Потому, что проклятые сторону выбрали. Они собираются вернуться в этот мир и убить всех до единого некромантов.
Повисла тишина. Казалось, эта новость просто пригвоздила рыцаря к месту, на котором тот сидел. Я понял, что он поверил мне. Поверил, даже не задумываясь кривляться и проверять.
— Я снова спрашиваю, — заговорил я, не дожидаясь, пока Маркус опомнится. – На чьей вы стороне? Потому, что для меня это вопрос принципиальный. Я – потенциальный некромант, и в соответствии с их правдой должен быть убит.
— А я отвечаю вновь, что мы поддерживаем нейтралитет к этому безумию! – взревел Маркус, даже подскочив со скамьи.
— Ты говорил про друга, который такой же, как я.
— Не такой же… — прошептал Маркус, садясь обратно. – Но… в общем да. Он тот, кто тебе нужен. И я помогу, не взирая на твоё безрассудство и неблагодарность. Ты не спроста пришёл в Дракул-Тей… Ох, и не спроста.
Маркус вдруг расхохотался.
— Ты мог пойти куда угодно, но сам явился в его вотчину!
— Он большой человек здесь? – с интересом спросил я.
— Не большой, а страшный, да и не человек, — с ухмылкой ответил рыцарь. – Скоро узнаешь! Я сведу вас.
— Спасибо, — со вздохом ответил я абсолютно искренне. – Полагаю, в путь?
— Да, не будем ждать, — согласился Маркус. – Алейо, запрягай!
Застучали копыта лошадей, заскрипели старые колёса. Мы покидали Дракул-Тей в погоне за страшной тайной, отправляясь на встречу с неким жутким призраком, а я почему-то радовался. Радовался в душе тому, что, наконец-то, угадал, принял верное решение. Со времён жизни в Крампоре мне не везло. Не везло тотально и гадко. Любой шаг оборачивался пропастью. Но тогда, глядя на заснеженный и гаснущий в отдалении Дракул-Тей я был уверен, что всё сделал правильно.
Несмотря на то утверждения Маркуса относительно того, что мы совсем недалеко от места назначения, пришлось дважды сменить коней. Повстречав очередное перепутье, Алейо остановил дилижанс и соскочил на землю, проверяя надежность крепления колес.
— Не ровен час сломается, — посетовал он. — То снег, то жижа, это нас доконает. Скорей бы холода покрепче ударили.
— Если глаза не лгут мне, — сказал Маркус, выглядывая из экипажа. – Его замок вон за той горой.
Я проследил за его взглядом, всматриваясь в линию горизонта. Верхушки елей смотрели остриями тысяч зелёных стрел у подножия горы с пологими склонами. Дилижанс тронулся, а Маркус извлёк из недр сидельного ящика уже знакомый мне бурдюк. Он отпил несколько глотков. Помолчав, что-то обдумывая, затем передал вино мне и заговорил так, словно открывал сокровеннейшую из тайн, неспешно смакуя слова:
— Порой судьба и вседержитель распоряжаются так, что рождаются люди, чье предназначение — страдать. Не всегда это телесная боль. Иные страдают за свою родину, землю под ногами, веру, народ. Однажды Хали́вская отчизна родила очень особенного мальчика. Его назвали Влад. В честь отца. Герве́нский престол уже много лет бился с Сонамской империей за владычество в регионе. Исход противостояния сменялся от года в год. Ох, Алексей, сколько же крови детей Трёх впитала эта земля. Когда мальчику исполнилось четырнадцать лет, отец отправил его на службу к Сонамскому султану. Это стало частью сделки, залогом халивского воеводы, подтверждающим тем самым его лояльность Сонамскому престолу, которому он и присягал, отталкивая Гервенский. Влад прожил в плену четыре года. Формально это не было пленом, но вернулся на родную землю он другим.
