Мы ехали ещё около полутора часов, прежде чем дилижанс остановился. Выбравшись наружу, я увидел двор старинного замка. Стены были пробиты во многих местах и плохо залатаны раствором, который уже растрескался. Следы давней осады наблюдались повсюду. Когда-то горела конюшня, но обугленные доски так и не заменили. Людей было не много, в основном дворовые, спешившие по делам. Вооруженная охрана к тому времени исчезла, будто опасность путников уже не считалась серьезной. Подняв глаза, я уставился на каменные изваяния горгулий, смотревшие пустыми провалами глаз. Когда-то у владельца этого замка водились деньги, раз хватило на подобную роскошь. Раньше я не встречал столь вычурные водосточные трубы. Из ртов горгулий свисали сосульки, напоминавшие прозрачные клыки. Громадная дверь в донжон была открыта настежь. На пороге стоял статный мужчина с длинными чёрными волосами. Высокие скулы, чёрные усы и такие же чёрные глаза. Бледность его кожи казалась неестественной даже на морозе, хотя одет он был легко, словно только вышел из покоев.
«А в таком замке единственное тёплое место у очага, — подумал я. – Не чувствуешь холода? Я тоже».
— Привет тебе, доблестный Маркус! Ужель это ты, мой старый друг? Сколько лет? Ты совсем не изменился! Разве что слегка раздобрел! Ха-ха!
Рыцарь вытянулся по струнке, словно смотрел на магистра своего ордена, а то и самого вседержителя Лот. Хриплым севшим голосом паладин ответил:
— Привет и тебе, Влад.
Они обнялись. От меня не укрылось, сколь холодно было это объятие. Вместе с тем, Дракула вёл себя подчёркнуто гостеприимно и любезно. Едва мы вошли под крышу его дома, Дракула объявил, что немедля будет пир. Глядя на убогость быта этого оплота давнишней славы, я очень сомневался, что ему найдётся, чем нас удивить. Однако стол накрыли пусть и простой, но весьма изобильный. На обед у Дракулы было два тетерева тушёных с черносливом, свежий белый хлеб, многочисленные разносолы и закуски, едва ли не десяток сортов яблок от вяленных и мороженных до маринованных, солонина из кабаньего окорока и довольно сносное пиво и вовсе безупречное красное вино.
Известный своей жестокостью и мистической историей халивийский колосажатель оказался весел и щедр на залихватские рассказы. Хозяин без умолку болтал, то нахваливая упомянутое вино, то хвастая, какого накануне завалил лося. Рыцарь Маркус благосклонно внимал каждому его слову и трепался обо всем, кроме того, что было действительно важно. Паладин и словом не обмолвился о том, какова цель нашего визита. Опрокидывая кубок за кубком, он то и дело оглушительно хохотал, стуча по столу громадными кулаками. Это показалось мне довольно странным. Я не мог припомнить ни одного момента из прошлого, когда паладин хотя бы улыбнулся. Решив оставить наблюдения при себе до поры до времени, я обратил внимание, что изменилось и поведение оруженосца рыцаря. Алейо изображал из себя полного кретина. Захмелев едва ли не с двух кружек пива, он осоловело осматривал зал, глупо улыбаясь, и поикивая.
Говорили в основном мои спутники, а я отмалчивался, приглядываясь. В просторном зале, где нас принимали, стены были плотно завешены гобеленами. Некоторфе очень старые, выцветшие и ветхие. Иные наоборот казались едва вытканными. Влад несется верхом на вороном коне, занеся руку для удара. Влад стоит над поверженным сонамцем, опустив тому ногу на грудь. Влад на охоте в зеленом камзоле держит на вытянутой руке тетерева, рядом на земле лежит длинный лук. Влад в компании дам отдыхает на веранде в цветущем саде. Все изображения воспроизводили победы Дракулы. Все кроме одного. Я не сразу заметил обугленный гобелен, висевший в углу, где не горело факелов. Влад стоял на одном колене, принимая саблю из рук неизвестного. Кто ранее был изображен на этой картине, оставалось загадкой. Чьи-то заботливые и мстительные руки выжгли половину гобелена как раз на том месте, где стоял даритель.
— А что это господин Веленский помалкивает? — осведомился Влад, обращая взгляд ко мне. — Или почтенный Маркус так утомил вас своей болтливостью в пути, что вы отдыхаете?
Дракула рассмеялся, Маркус тотчас его поддержал, а мы с Алейо с готовностью присоединись. По легенде, которую паладин сочинил на ходу, я приходился ему телохранителем, уроженцем Поларнии, состоящем на службе по контракту.
— Не смею нарушать веселья встречи старых друзей, — степенно ответил я.
Украдкой глянув на Маркуса, я заметил, что тот едва заметно прикрыл глаза, словно одобрительно кивая.
— Вздор! Мы с Маркусом знаемся добрых два десятка! Нам уже и рассказать друг другу нечего, — Влад рассмеялся, поворачиваясь к рыцарю. — Кого ты привел ко мне в дом, Маркус? Подобрал в стране молчания и тайн? Ха-ха!
Я почувствовал неладное. Дракула даже не пытался заговорить с Алейо, узнать от какого тот рода, как долго состоит на службе у рыцаря. Обычно о таких вещах спрашивают, поскольку случайных людей в пажи не берут. С начала вечера Дракула украдкой изучал только меня.
«Ещё и эта оговорка «подобрал». Совпадение или не случайность?».
