Мормилай. Восстание проклятых полностью

Коснись правого запястья его и своего и молви «Аэтерия» (Слава).

Скрепи ладони вместе, там, где бурлит сила твоя, и молви «Семперо Сита Хок Сат Ло́тто» (Во Веки веков, по воле Лота).

Повернись на восток и яви лики трёх, начертав символ их (треугольник) вокруг тела проклятого, так чтобы стрелой он смотрел к восходу. Ступай по кругу от правой звезды к левой, затем к острию.

Молви, имя того, кто всё начал — «Примал Падрес Лотто» (Праотец наш Лот).

Вернись по кругу на назад на одну звезду, затем молви: «Амор Фати Атрашия» (Хозяйка судеб Атраша).

Затем ступай ещё шаг назад на одну звезду и молви: «Доми Фати Эфтерия» (Владычица жизни Эвт).

Шагни в треугольник, лицом к лицу встань над телом, скажи ему: «Эго Кам Вобра Новус Фатум» (Вверяю тебя новой судьбе).

Простёрши руки, закрой глаза и прерви дыхание, пусть мысли говорят за тебя: «Инсам Косупту Аним Мин Новус Поста Умрано Декстремия Мия Филици Филла Дер Синистра Инвоко Вирес Тау Аэтерия» (Передо мной новая душа; позади меня её тень; справа от меня дочь дня; слева от меня дочь тьмы. Призываю силу твою, вечно спящий!).

Я резко захлопнул книгу. В голове звучали чужие голоса. Их были сотни и тысячи. Руки дрожали, как у пропойцы. Плечи сгибало так, словно я держал на себе само небо. Уже очень давно я не испытывал такой усталости и опустошения. Отложив в сторону манускрипт, я встал с постели и тотчас чуть не упал. Ноги не слушались. Мышцы кололо и дёргало, а в горле стояла нестерпимая сухость. На силу доковыляв до окна, я открыл ставни и увидел, что уже рассвело. Ласковые солнечные лучи, пронзили меня встречая тёплым и весёлым поцелуем. Я отшатнулся, будто обожжённый. Коснулся кожи. Всё было в порядке. Но сердце не покидал страх. Я понял, что именно теперь совершил нечто... Нечто важное и ужасное… Шагнул за грань, приняв особое знание, чем навсегда изменил себя.

Поединок отличается от обычного убийства лишь красивым ритуалом, за которым всё та же смерть.

Я ещё никогда не видел Бран таким. Замок расцвёл, словно переживший долгую зиму цветок. Приготовления к дуэли шли всю неделю, но в последние два дня Бран не засыпал даже ночью. Кухня работала на износ, и над округой разносились чарующие ароматы десятков яств для предстоящего пира. Перед воротами замка на поле была возведена арена. Вопреки моим ожиданиям она оказалась не круглой, а квадратной. Ограда высотою в пять-шесть локтей имела два входа с востока и с запада. Над северной границей ристалища возвышался помост с ложей для особых гостей.

— Здесь должен сидеть князь, — сообщил мне кастелян Драгош, грозно сверля взглядом кресло, расположенное в самом центре ложи. – Но у нас нет больше князя. Нынешний господарь – наместник, ставленник гервенцев, и вообще сомнительного происхождения. Мы его не признаём и не звали!

Драгош смачно харкнул, будто бы видел перед собой сюзерена, которого ненавидел всей душой.

— Кто же займёт это место? – спросил я.

— Да не пойми кто, — с досадой ответил кастелян, и шаркая башмаками, отправился по своим делам, просив на ходу. – Церемониймейстером назначат кого-то из благородных… Меня не изволили предупреждать!

Над южной границей ристалища тоже был установлен помост, значительно шире, но ниже. Здесь уже собиралась наименее привилегированная, но наиболее весёлая часть общества – простолюдины. Поскольку времени на подготовку боя было сравнительно не много, большого числа зрителей не ждали. Однако ранним утром с первыми солнечными лучами к замку потянулась вереница людей, желающих узреть кровавое действие.