Друлль настороженно взглянул на неё, нахмурив брови. Рориш заметил его замешательство и подхватил малыша на руки:
— Пойдём, сынок.
— Он не получит силу либератуса, — уверенно сказал Лари, стоявшему рядом с ним Барти.
— Почему?
— Посмотри на его глаза, Барти. Они песочные. У либератов со способностями разрушения глаза, как правило, жёлтые, песочные, янтарные, либо светло-карие. Он не сможет обрести силу белого пламени.
— Но ведь Гай создаёт големов и к тому же может заморозить.
— Верно, сила белого пламени — это исцеление, и ещё оно зажигает жизнь в сердцах големов. Именно поэтому Влас может создавать големов, но они не обладают силой разрушения, как у Гая.
— Это значит, что обретшие силу либератов люди не так сильны, как стриги?
— Это не так. Просто нет такого деления силы на золотое пламя и белое. Есть стриги-либераты, малюмы и цидеры со своими уникальными способностями, но люди от этого источника могут получить только силу белого пламени. Сильнее или слабее они, всё относительно. Ты же смог одолеть непобедимого Гая.
Барти тяжело вздохнул и посмотрел на багровый шрам своего запястья. Рукава его кремовой рубахи были завёрнуты по локоть. Жилет из свиной кожи плотно облегал спину и грудь.
Лари простодушно улыбнулся:
— Могу помочь избавиться от шрамов, но после свадьбы тебе придётся проехать со мной в Камвек.
Барти вспомнил слова Друлля:
— Пожалуй, я воздержусь. Вы извините меня, — робко сказал он, увидев брата.
— Разумеется.
Руми мутило, синяки под глазами выглядели болезненно. Оторванное плечо на его тёмно-синем камзоле повисло.
— Брат, скверно выглядишь. Ты как?
— Что-то не очень, — прохрипел Руми.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Я практически ничего не помню, но Даги сказал утром, что я могу повелевать огнём.
— Серьёзно? — опешил Барти.
— Не проверял.
Рориш поднёс малыша к бассейну и опустил его в воду. Ильтаг залился смехом, игриво плескаясь. Риз подошёл к ним и вытер крохотные ладошки ребёнка о подол своей серой мантии:
— Мне очень жаль, Рориш.
— Ничего, — расстроился он, прижимая ребёнка к себе, по стёклам его очков стекали крупные капли воды.
Малика подбежала к Роришу и укутала Ильтага в покрывало.
— Что они высматривали на ладонях малыша? — спросил Барти у отца.
Карл пристегнул алый плащ к своей кирасе и ответил:
— Сила цидер в нашей крови, а вот у либератов на коже есть еле заметные вкрапления твёрдой воды, свет в них преломляется и они немного блестят.
— Что-то наподобие льда?
— Я бы так не сказал. Вода, только твёрдая, — Карл неодобрительно посмотрел на Руми. — Надеюсь, ты будешь благоразумнее и приведёшь себя в порядок перед церемонией.
Руми виновато опустил голову.
Риз кашлянул, привлекая внимание. Подле него стояла его маленькая копия. Черноволосый малыш сурово осматривал присутствующих жёлтыми глазами, хмуря густые смоляные брови. Он поднял ладонь и всмотрелся в неё:
— Сэр, у меня есть наросты. Почему я не могу творить магию?
— Время ещё не пришло для этого, Лорк, — ответил Риз. — Прости, но я должен выполнить обязательства перед всеми этими людьми.
Малыш кивнул, насупившись.
— С сожалением сообщаю, что чудо не произошло. Сын Рориша остался человеком, — официальным тоном объявил Риз. — Всех советников прошу пройти в зал заседаний.
Лорк вдохнул приятный запах мандаринов, когда миловидная женщина присела около него:
— Нам пора домой, — её добрые глаза улыбались.
— Руми, Барти, вы идёте со мной! — строго сказал Карл, следуя за толпой в сторону главного корпуса «Ирдума».
Друлль нагнал Рориша и взяв его рукой за плечо, заставил сбавить скорость шага. Когда они немного отстали от остальных, сыщик заговорил:
— Рориш, я не заметил сопровождения подле твоей жены.
— Всё верно, его нет.
— Но Малика безумна, опасно оставлять с ней ребёнка, — опешил Друлль.
— Марта и Майя сказали, что её состояние было вызвано беременностью и родами. И оно оказалось временным. Малика стала прежней несколько лет назад.
— Марта Эшер — стрига, которой глубоко безразлично, что станет с твоим сыном. Он не стриг, а значит его смерть лишь обрадует их, в противном случае они хотят казаться хорошими в твоих глазах, чтобы в последствии твой сын женился на их дочери. Эта церемония лишь видимость соучастия. Стриги — лживые лицемеры, коварством сумевшие заставить поверить всех в свой героизм.
— Но у Эшеров нет дочери, только сын.
— Ещё будет.
— Чтобы ты ни наговорил мне, я не изменю своего мнения о стригах. Михаэль, ты и сам один из них. Никогда народ Морталии не жил так хорошо, как живёт при правлении стриг.
— Я слышал, как Малика называла вашего сына Саей. Насколько я помню, два года назад вы дали ему имя Ильтаг.
Рориш нахмурился:
— Недавно ей стало хуже, но это пройдёт, — пробубнил он.
— Малика пыталась ножом вырезать ребёнка из своего чрева. Она безумна и чертовски опасна. Не смей оставлять с ней сына, ты меня понял? — грозно сказал Друлль и ускорил шаг.
Рориш оглянулся, ища глазами жену и сына, но они уже покинули территорию «Ирдума». Фонтан силы либератов был далеко позади.
