«Ещё жив», — подумал монстр, затаскивая Барти в бассейн и растворяясь в крови источника, циркулирующей по кругу.
Когда раны Барти затянулись и яд покинул его тело, он открыл алые глаза.
Руми стоял у окна не отрывая чёрных глаз от Партурика. Он вздрогнул, когда за его спиной раздался грубый голос Жароса:
— Тебе пришло письмо из Эшарвы.
Руми обернулся, посмотрев на старого капитана, и тяжело вздохнул:
— Опять от отца?
— На этот раз нет. От Молака.
— Молака? — удивился Руми, разворачивая клочок пожелтевшей бумаги. Он опустил глаза и прочитал:
«Руми, срочно возвращайся. Ирамия убила ваших родителей. Барти не в себе.
Четырнадцатое химса 359 год Морталии».
Голова Руми закружилась, он с грохотом припал к стене.
— Руми? Что-то произошло? — обеспокоенно спросил Жарос, смотря в обезумевшие глаза юноши.
— Она убила их всех.
Одинокий особняк Вагеров уснул под снегом. Некогда цветущий сад Гвен скрылся под толщей сугробов. Лишь узкая борозда в снегу от редких ног, тянувшаяся ко входу, шептала о признаках жизни.
Руми переступил порог особняка, слыша глухой стук своего сердца. Всё в этом доме вызывало в нём образы воспоминаний:
«Зачем я уехал? Зачем оставил отца и мать с этим чудовищем?»
— Руми, ты вернулся! — воскликнул Молак, торопливо подбегая к нему.
— Где Барти? — со скорбью в голосе спросил Руми. Он расстегнул плащ на медвежьем меху и бросил его на диванчик.
Молак моргнул большим мышиным глазом:
— Уехал.
Руми подозрительно нахмурился:
— Как уехал? Ты же писал, что он не в себе.
Молак потоптался на месте, нервно дёргая край тёплой рубахи:
— Я поторопился с выводами. Барти уехал в столицу.
— Но зачем?
— За правосудием, — Молак присмотрелся к Руми. Черты его лица ожесточились, взгляд стал тяжёлым.
— Я был там. На совете каждый гнёт свою линию. Ни о каком правосудии не может быть и речи. Лучше расскажи, как всё произошло.
— Я должен тебе кое-что показать.
— Хорошо, пойдём, — кивнул Руми и пошёл за Молаком.
— Она отравила их.
— Что? Но это невозможно. Стриг нельзя убить ядом.
— Это был не простой яд. Яд убивающий стриг. Эсхая.
— Яд из легенд, — грустно вспомнил Руми одну из историй, которые так любил рассказывать Карл. — Но как Барти смог выжить?
— Его спас тот странный пёс. Вначале я подумал, что Барти бредит. Он не умолкал, рассказывал о каких-то даргосах, восьмиглазых рептилиях, Иракундуме. Он говорил, что пёс превратился в огромного ящера, убил малюмов, которых наколдовала Ирамия. Ирамия?! Она же не стрига! Обычный человек! А потом этот ящер зажёг источник цидер. Барти искупался в нём и все его раны затянулись. Я не верил, но потом он показал мне это.
Они оказались в подвале. Руми ударил в нос резкий запах крови:
— Источник цидеруса, — прошептал он, широко раскрыв чёрные глаза.
Кровь шумела, падая из раскрытых пастей змей в бассейн. Над их головами трещали алые огни. На чёрном мраморе колонн волновались красные блики.
— Получается Барти не спятил. Всё это правда, — виновато говорил Молак. — Я был так близко и не помог им.
— Твоей вины в этом нет. Ты был с ними, в отличие от меня. Мне не нужно было уезжать, — на глазах Руми блеснули слёзы.
— Ты мог погибнуть, если бы остался.
Руми напрягся и схватил Молака за шиворот.
— Ты что, Руми? — опешил он.
— Стэн, ты ведь хочешь отомстить? — злобно ответил Руми, подтаскивая Молака к источнику.
— Руми! Стой! Нет! — закричал Молак, дёргая глазами, но Руми не слышал его, зашвыривая в бассейн.
Брызги крови окропили суровое лицо Руми, стекая по чёрной щетине. Молак плескался в источнике, судорожно хватаясь за край бассейна. Внезапно он замер, вытянув руку. Она начала покрываться багровой шерстью.
Молак выпрыгнул из бассейна, упав на четыре лапы. На его шакальей морде блеснули два алых глаза, один маленький, а другой неестественно большой.
— Нам нужно собрать армию, мой генерал Шакал, — довольно улыбнулся Руми.
По пустым коридорам особняка разлился плач ребёнка, достигнув ушей Руми. Он пошёл на этот звук.
— Стой, Руми! — просил Молак, возвращая себе человеческий облик. — Тебе лучше не видеть её.
— Почему? Это же моя дочь? Ирамия оставила её?
Руми вошёл в комнату. Когда он склонился над кроваткой, ребёнок перестал кричать. Большие жёлтые глаза любопытно рассматривали его лицо.
— Она наверно не твоя, — дрожащим голосом сказал Молак.
Руми зло посмотрел на него:
— Была бы она не моя, Ирамия взяла бы её с собой. Как её имя?
— Барсула.
— Значит Барсула, — Руми осторожно прикоснулся к золотым кудряшкам малышки.
— Я никак не могу найти кормилицу для неё. Молоком животных стриг поить нельзя.
— А кровью стриг? — Руми разрезал своё запястье и поднёс к лицу ребёнка.
Крупные хлопья снега кружили над спящими фонарями и липли к кованым оградам. Клубы дыма над крышами домов сливались с серым небом. Большинство горожан Исаада грелись у очагов, спрятавшись в домах, самые стойкие плутали по пустынным улицам, одевшись в шкуры. Несколько здоровых мужчин разгребали снег с дорог.
