«Она считает себя неудачницей», – подумал Илья с состраданием. Если б он действительно побывал на ее концерте и остался под впечатлением, то, наверное, смог бы сейчас переубедить Дину, найти единственно верные слова. Но Стариков мог отделаться только общими, которые всегда легковесны, и эта женщина с ее музыкальным слухом тотчас уловит, что звон пуст…
– Вы ведь не были на моем концерте? – внезапно смутила она его.
В этот момент им уже принесли две средние пиццы, и Надя уплетала за обе щеки, не слушая скучные взрослые разговоры. Покосившись на нее, Илья, секунду поколебавшись, вздохнул:
– Не был.
– Тогда что вам от меня нужно?
Это прозвучало вовсе не грубо, как можно было ожидать, Дина будто просила его о чем-то. Илья решил, что она заслуживает правды. Или хотя бы полуправды…
– Я случайно узнал вашу историю. Точнее, историю исчезновения вашего мужа. А я обожаю детективы! Мне захотелось узнать, что… произошло на самом деле. Расскажете?
Он надеялся, что его взгляд сейчас кажется Дине абсолютно невинным. Светловолосый мальчик, сирота и все такое… Неужели такой образ не тронет ее сердце?
Но она произнесла неодобрительно:
– Развлекаетесь?
– Ну что вы сразу…
– Я не смогу удовлетворить ваше любопытство.
– Почему? – вырвалось у него.
Тонкий кусок пиццы флажком взметнулся в ее руке:
– Я сама знаю не больше вашего. Мой муж однажды просто не вернулся домой. Разумеется, я заявила в полицию. Они искали. Вроде как… Но не нашли ничего: ни записки, ни следов, ни трупа. Наверное, мой муж до сих пор в розыске, но вряд ли сыщики с ног сбиваются, чтобы его найти…
– И за это время он не дал о себе знать?
– Зачем ему это делать, если он хотел исчезнуть? Сбежать.
Илья не сдержался:
– Как можно сбежать от такой женщины?!
Глотнув чая, она спокойно произнесла:
– Как выяснилось, я была не совсем в его вкусе. Мой муж предпочитал более миниатюрных черноволосых женщин восточного типа.
– Откуда вы знаете? Он сам вам сказал? – не поверил Илья.
– Разумеется, нет.
Он догадался:
– Вы видели его…
– Не смотрите так, все давно отболело. Хотя он все равно не ушел бы к ней…
– Почему? Ему больше нравилось жить двойной жизнью?
– Не знаю. Мы не обсуждали этого с мужем. Но ведь и она была замужем. То есть она и сейчас замужем… И муж обожает ее.
«Черт возьми! – огорчился Илья и уткнулся в свой кусок. – Сплошное прелюбодейство. Просто Содом и Гоморра… Интересно, а у нее самой тоже кто-то был?»
Но спросить о таком было невозможно. Откровенность Дины и так с лихвой оправдала все его надежды. Но понять, почему она вдруг открыла ему душу, оказалось не трудно: встречаться с Ильей еще хотя бы раз не входило в ее планы, это был «разговор в поезде», просто чтобы облегчить душу. Накипело. Да и ни одного имени она не назвала, даже своего мужа, хотя уж оно-то было известно.
Миниатюрная черноволосая женщина восточного типа… Стариков попытался припомнить кого-то похожего среди преподавателей Гнесинки. Или это студентка? Вряд ли. Любовница Трусова уже была замужем в то время… К тому же студентку Дина скорее назвала бы девушкой. Может, это кто-то из учительниц музыкальной школы? Надо расспросить Катю.
Катя…
Неожиданно Дина поднялась:
– Попросите положить остатки в коробку и заберите с собой. Студенты вечно голодные, и пианисты не исключение. А нам пора.
– Подождите, – растерялся Илья. – Почему вы… Я провожу вас!
– Зачем?
– Чтобы не волноваться…
– Еще светло, мы прекрасно доберемся сами.
Показалось, будто в горле застрял сухой кусок, хотя он только что допил чай. С трудом сглотнув, Илья поглядел на Дину исподлобья:
– Я вам надоел?
– Вы ребенок, Илья. Для меня. Вам еще интересно играться… А у меня уже есть ребенок, другой не нужен.
– Я не ребенок! – громко заявила Надя, и женщина за соседним столиком оглянулась и рассмеялась.
Дина легко коснулась макушки дочери:
– Пойдем, солнышко. Спасибо за угощенье, Илья. Успехов вам! Надя?
Девочка с разочарованным видом выбиралась из-за стола:
– Спасибо-спасибо. Пока-пока!
– Рад был познакомиться, – сказал Илья им вслед.
На ходу Надя обернулась и скорчила гримасу.
Когда они вышли, он быстро расплатился, бросив остатки пиццы (только один кусок схватил и доел на ходу), и побежал следом за Диной, скрываясь за спинами прохожих. Но этого можно было и не делать – она ни разу не оглянулась.
Запомнив, в каком подъезде дома на Новокузнецкой они живут, Илья побрел к метро, пытаясь разобраться, в чем совершил ошибку или повел себя не так… Что-то же заставило Дину так поспешно с ним распрощаться?
«Ей просто было скучно со мной, – раздирая ссадину на сердце, думал он. – Наверное, с Трусовым ей было интересней и веселее, раз она прощала ему даже похождения. Знала ведь о них… Какой была ее любовь? Она желала ему счастья, пусть и не с ней? Или убить готова была, лишь бы не отдать никому?»
Стены концертного зала стилизовали под малахит, и в окружении теплых оттенков зелени, стекающей от листвяной жизнерадостности летнего утра к суровой строгости, стало теплее, хотя отопление в школе еще не включили.
