Ловко подняв и установив крышку рояля, всегда напоминавшую Кате черное крыло гигантской птицы, секретарь обернулась:
– Мы договорились? Абсолютная анонимность.
– Таисия Гавриловна, ну о чем вы? Я не выдаю свои источники!
– Эта история тогда облетела всю школу… Да какой там! Вся округа знала. Только поэтому я рассказываю вам.
– Я вам очень признательна. – Прижав руку к сердцу, Катя боязливо заглянула внутрь. – Прямо здесь она и лежала? На каком-то… мешке? Или прямо так?
Таисия Гавриловна припомнила:
– На покрывале. Его тогда забрал участковый, но что уж они там нашли… Если искали, конечно.
– Я и до него доберусь, – пообещала Катя. – А как убили собаку? Кровь была?
Поморщившись, секретарь потрясла головой:
– Не было крови. Может, ее отравили. Не хочу гадать. А вот что известно наверняка: буквально через день выяснилось, что исчез один наш преподаватель. И все почему-то связали эти два события. Оба зловещие… Хотя, может, одно к другому отношения не имело.
– А это не его собака была?
– Нет. Собаки у Родиона Сергеевича точно не было, он аллергик. К тому же у них с женой тогда только ребенок родился, какая собака…
– Это был кобель?
– Вроде бы… Я, конечно, не присматривалась!
– Конечно. Но участковый мог сказать, да?
– Кажется, он именно так и сказал.
– А что, если убийца так намекнул, что этот… Как? Родион…
– Сергеевич.
– Точно! Что он кобель.
– В смысле, что он…
– Ну да. Он крутил романы с вашими учительницами? Может, с мамами учеников? Не хочу заходить еще дальше…
– Ну… Ходили слухи. Но это только слухи!
Катя опять клятвенно прижала руку к сердцу:
– Я понимаю. Непроверенную информацию я не использую, мне бы просто самой понять. Так о ком слухи ходили?
Таисия Гавриловна сдалась, тяжело опустилась на вращающийся стульчик перед роялем.
– Пришла к нам одна девица. Аккомпаниатор хора.
– Как ее зовут? – быстро спросила Катя и расслышала в прозвучавшем ответе оттенок брезгливости:
– Алина. Только имейте в виду, она у нас больше не работает! Так что… Уволилась после того скандала. По-тихому…
Катя медленно провела рукой по глади инструмента:
– На этом рояле она и аккомпанировала хору?
– На этом.
– И у них с Трусовым закрутился роман? Значит, мертвый пес мог быть намеком на то, что ее «кобель» будет убит?
– Ужас какой…
– Она была замужем? Ее муж мог проникнуть в школу?
– Что значит – проникнуть? Денис Андреевич преподает у нас на теоретическом отделении.
– Сейчас?! – Катю так и подбросило.
– Прямо в эту минуту.
– Ого… И никто даже не заподозрил, что этот чел убил Трусова?
Круглое лицо секретарши сжалось в комок.
– Денис Андреевич не убивал. Не мог.
– Ой, все они кажутся хорошими. Такими порядочными…
– Не в этом дело. Он… Как бы сказать? Физически не способен. У него ДЦП, он еле ходит, и руки его плохо слушаются. Но специалист прекрасный! И дети его любят.
– Это хорошо, – пробормотала Катя. – Но собаку-то он мог отравить? И подложить в рояль… Теоретически?
– Теоретически? Нет! Денис Андреевич добрый интеллигентный человек…
Катя непритворно вздохнула:
– Ревность выворачивает людей наизнанку. Наверняка он хороший мужик, просто помутнение нашло. А может, он и не трогал эту собаку, нашел ее уже мертвой и решил подбросить жене… Кстати, именно она ее обнаружила?
– Да как я могу помнить такие детали?! – В голосе вскипело раздражение. – Столько времени прошло! У нас тут постоянно какие-то события происходят…
Виновато погладив рукав ее серого жакета, Катя пробормотала:
– Простите, простите… Я все забываю, что у других людей насыщенная интересная жизнь.
«Ах я бедная сиротка… Вот так, – она отметила, как смягчился взгляд маленьких глаз с опущенными уголками. – Вот ты больше и не злишься».
– Вы еще совсем девочка. Будет и у вас своя семья… Все будет!
«С Ильей, – добавила Катя про себя. – Ни с кем другим мне это и не надо».
– Можно я загляну к вашему теоретику? – протянула она умоляюще. – Вас не выдам, честное слово! Не переживайте.
– Работа такая, да?
Оставалось только со вздохом развести руками.
До кабинета Дениса Андреевича она добралась одна, Таисия Гавриловна открестилась от сотрудничества и, едва заметно потряхивая круглой головой, поспешила в приемную.
«В сущности, она добрая тетка, раз так прониклась к сироте, – подумала Катя, проводив ее взглядом. – Но что-то в ней есть неприятное… Хочется помыть руки с мылом».
Когда прозвенел звонок и дети, такие же горластые, как и в обычных школах, выскочили в коридор, Катя проскользнула в кабинет сольфеджио. От Ильи она слышала, как ученики ненавидят этот предмет, но секретарша божилась, будто дети обожают Дениса Андреевича. Припомнив собственную школьную жизнь, которая не так давно и закончилась, Катя решила, что такое вполне возможно: она терпеть не могла физику, а учительницу, которая была их классным руководителем, проведывала до сих пор. Ей всегда было обидно за нее – почему такая веселая тетка выбрала такой скучный предмет?!
У окна застыла странная скособоченная фигура, похожая на мертвое кривое дерево. Сухая рука впилась в перекладину рамы, точно этот человек в белой рубашке боялся упасть или что его унесет порывом ветра.
